Информационно-практический журнал
04.02.2016
Регионы

 

О проблемах реставрации, судьбе старинных дворянских усадеб рассуждает Алексей Шкрапкин, владелец усадьбы Скорняково, лауреат всероссийской премии «Меценат года» «за масштабную деятельность по поддержке российской культуры», благотворительную деятельность по поддержке культуры в Липецкой области Санкт Петербургского Международного культурного форума.

В 2010 году рамках проекта «Государственно-частное партнерство в сфере культуры» начались работы по восстановлению усадебного комплекса «Скорняково», расположенного в Задонском районе Липецкой области. Сегодня проводятся реставрационные работы по восстановлению первоначального исторического облика поместья великого русского полководца, героя войны 1812 года и войн на Кавказе середины XIX века, декабриста Н.Н. Муравьева-Карского. Предполагается, что усадьба будет функционировать как загородный рекреационно-гостиничный комплекс, ориентированный на российских и зарубежных туристов. Сроки реализации проекта: 2010-2018 годы. Проект воссоздания усадьбы Скорняково вошёл в сборник Министерства культуры «Государственно-частное партнерство в сфере культуры. Успешные проекты регионов России» за 2015 год.

Вначале был Храм. Точнее — мечта. Мечта восстановить Храм. Усадьба появилась позже. Уже после того, как мечта о храме начала осуществляться. Пришли деньги, началась работа и только потом возникла усадьба.

То, что в этих местах когда-то находилась старинная усадьба — знали… Никаких старинных крыш, которые были бы видны сквозь листву парка… Уже расчищая территорию вокруг храма, наткнулись на руины. Фактически на месте, использовавшемся под деревенскую мусорную свалку, и обнаружили следы белокаменных стен. Стало интересно. Потом, уже позднее, мы нашли несколько кирпичей, торчащих из земли, которые оказались частью другого здания, и именно с этого самого сложного участка мы и начали работу. От усадьбы оставались фрагменты стен старинного барского флигеля, руины еще одного здания, останки скотного двора.

От местных жителей узнали, что на этом месте была усадьба Муравьева-Карского. Далее — этап поиска: статьи, монографии… Интересно, что о владельце усадьбы Николае Николаевиче Муравьеве — русском военачальнике, губернаторе иркутской, тульской губерний, а позднее военном губернаторе Кавказа, получившем за взятие Карса во время Крымской войны прозвище «Карсский», были написаны не только научные работы. В советские годы довольно известный писатель Николай Задонский описал жизнь легендарного полководца. Позже эта книга — «Жизнь Муравьева» нашлась в домашней библиотеке. Но это было позже. А тогда, как только узнал о ее существовании, с трудом, через букинистов, нашел ее и прочитал залпом за несколько дней. Началась обычная исследовательская работа: в книге Задонского содержались ссылки на источники.

Дневники Муравьева, существенная часть которых была посвящена жизни в Скорняково, были опубликованы в журнале «Русский архив», издаваемом в свое время Хомяковым. То есть появилась информация о памятнике, об этом месте, о его истории. Но история материальна. Трудно было представить, что в нескольких кирпичах и фрагментах кладки было заключено то, что мы привыкли называть Историей, даже если говорить об истории усадьбы Скорняково. И то, с чем мы столкнулись, было трудно соотнести с тем следом, который оставили и в истории культуры, и в истории государства владельцы и обитатели дворянских усадеб. Не говоря уже о том, что находящиеся в подобном состоянии памятники — это не только разрушенный памятник архитектуры, но и разрушенный образ. И, к сожалению, сегодня, спустя два века, мест, где сквозь листву столетних парков проглядывают старые крыши, некогда великолепных особняков, осталось не так уж и много.

Самым большим препятствием, которое тогда пришлось преодолевать — это отсутствие законодательства, регулирующего права собственности на культурно-исторические объекты. Попросту не было Закона. Каким образом приватизировать? А может быть, и вообще не стоит этого делать? Аренда? — может быть, и аренда. Но вопрос аренды — это сложный вопрос: та же самая ставка «рубль за метр» — сегодня это рубль, а завтра? Вопрос тех же земельных отношений. Сейчас кадастровая оценка такая, а завтра она может измениться. Условия арендного договора могут измениться в любой момент, в зависимости от решения исполнительной власти. И это может произойти сегодня, завтра, послезавтра. Даже несмотря на то, что сегодня появились новые законы, которые лучше регламентируют все эти стороны, многие вопросы все равно остаются нерешенными. Например, с той же приватизацией, с теми же земельными отношениями. Можно приватизировать здание, а землю вокруг него? Кто-нибудь получит земли вокруг этого здания, допустим, по условиям другого аукциона, и случится то, что вокруг культурно-исторического объекта появится какая-нибудь застройка. В итоге памятник будет окончательно оторван от своего культурного контекста.

Одновременно приходилось решать и массу других проблем, по большему счету ставших настоящими испытаниями. Например, на территории усадьбы проживало девять семей — и в усадебных зданиях, и в тех постройках, которые были возведены, без какого-либо регулирования — сразу после войны на центральной аллее появилось несколько домов. И это очень понятно, действительно, людям негде было жить. Дома эти надо было расселять, местное руководство из-за проблем с бюджетом не могло сделать этого — дороги не на что строить. А подход был такой, если удастся их расселить, то усадьба сможет стать неким единым комплексом. Пришлось и этим заниматься. Семьям предложили по отдельному деревенскому домику. К счастью, они согласились.

Трудностей было много. Например, на территории храма хранились ядовитые удобрения, опять целый комплекс работ — дезактивация грунта, стен. Наверное, самая главная проблема была в том, что это комплекс никому не принадлежал. С одной стороны, все принадлежало всем, с другой — никому. Это, вообще, очень типичная ситуация. Ведь как использовались подобные объекты в недавнем прошлом, в советское время: исправительные учреждения, дома для умалишённых, туберкулезные диспансеры, детские дома, склады, клуб — и последнее в лучшем случае. По сути, не было хозяина. И, естественно, постепенно все приходило в упадок.

Фактически стиралась видимая, материальная часть истории, и, соответственно, забывалась и менялась другая ее часть — история самого места, людей, то, что в большей мере относится именно к понятию культуры. Складывалось совершенно иное отношение и к самому памятнику. То есть создавался совершенно иной, отличный культурный образ. Такова история русской усадьбы века ХХ. А это те обстоятельства, те факторы, которые влияли и влияют на наше восприятие истории, на понимание нашего в ней места.

Помимо полей, на территории усадьбы когда-то находились кирпичная фабрика, камнетёсные мастерские, ткацкая и коверная фабрика, рыбные промыслы, спиртзавод. И если рыбный промысел существовал всегда, то, например, коверная фабрика, была заложена еще предыдущим владельцем усадьбы — графом Чернышевым. А это конец XVIII века. Спиртзавод — конец XVIII века. Коверная и ткацкая фабрики работали на протяжении всего XIX века. В соседних усадьбах были и конезавод и животноводческая ферма по разведению овец — овечья шерсть шла на нужды армии. Но вся эта инфраструктура складывалась не сразу. И Скорняково — яркий пример того, как хозяин-дворянин меняет свое отношение к изменяющимся экономическим условиям. Кстати, это отразилось и в архитектурном облике усадеб того времени. В Скорняково практически все здания построены или перестроены уже в середине 1840-х годов. По архитектурному стилю усадьба — это итальянская ферма. Продуманная, рациональная застройка. Ничего лишнего, нарочито помпезного. И та же рациональность в письмах Муравьева своему управляющему.

Как только у памятника появляется хозяин, вслед за этим меняется инфраструктура, появляются рабочие места. А это влияет и на финансы, на те же самые налоги, отчисления в бюджет. То есть происходит то, что, становясь востребованным, памятник вновь встраивается в современные социально-экономические структуры. Просчитать экономический эффект и привести точные цифры сложно, мы говорим о тенденции, твердой, основанной на нашем опыте. И, опираясь на него, можно сказать, что меняется пространство, меняется мир вокруг. Так, в Скорняково, начав реставрировать усадьбу, мы создали небольшую фабрику по обработке камня, сначала для нужд усадьбы, теперь этот камень мы продаем по всей России, основали реставрационную компанию, которая сейчас также работает по всей стране, естественно, и туризм развивается.

Храм Архистратига Михаила в Скорняково

В отреставрированных зданиях, а порой это целые комплексы, размещаются, как правило, офисы, и на сегодняшний момент это, наверное, не так уж и плохо. С другой стороны, например, большой современный торговый центр всегда легче построить заново. Сейчас усадьба Скорняково вошла в туристско-рекреационный кластер «Задонщина» Липецкой области. Но ведь было бы гораздо легче вместо руин, остававшихся на месте усадьбы, построить современный туристический комплекс. С точки зрения бизнеса это было бы абсолютно верным и оправданным решением. Но есть и другая сторона туристического бизнеса и связана она непосредственно с историей, с тем местом, где формировалась часть нашего культурного наследия.

У старого комплекса всегда есть конкурентное преимущество. Невозможно в чистом поле построить второе имение Муравьева-Карского. Можно построить хороший туристический комплекс, назвать его усадьба Скорняково. Можно даже воспроизвести архитектурный стиль. Но это будет даже не копия. В копии не могут быть заключены все компоненты истории. Истории как процесса. Это можно сравнить с репринтным изданием старой летописи, в котором отсутствуют многие страницы…

Это лишь одна сторона проблемы. Есть и другая: ведь реставрируя памятник, самая главная задача — это не только вернуть памятник в контекст Истории и Культуры, но и вписать его в современное экономическое пространство. Это хорошо видно на примере Скорняково: всегда существуют задачи приземленные и возвышенные, есть тактические и есть стратегические. И если брать тактическую сторону, то все выглядит довольно просто — комплекс должен себя содержать, и в этом, кстати, большая проблема нынешних музеев. Ведь сегодня многие музеи по различным причинам не реализуют полностью свой потенциал, даже в случае, если они имеют дотации. А если эти дотации завтра прекратятся — не означает же это, что музеи должны исчезнуть? Поэтому очень важно, чтобы в идеале памятник представлял бы из себя некий продукт, который был бы востребован потребителем. Есть еще и стратегическая задача — возрождая культурное наследие, менять не только мир, пространство вокруг, но менять и людей. И здесь уместен такой пример: храм Архистратига Михаила, который мы восстановили — сейчас это приходская, деревенская церковь с устоявшимся числом прихожан, но на праздничной Рождественской службе в храм практически невозможно было зайти, так как помимо прихожан — местных жителей, было очень много туристов, приехавших на новогодние праздники в усадьбу. И половина из них была молодежь.

Сегодня заметна такая интересная тенденция — многие туристы приезжают специально на культурные мероприятия, то есть люди осознанно или неосознанно едут за своей историей и культурой. А то, что сейчас не самые простые времена для страны — это, безусловно, так. Но если говорить о сегодняшнем дне, то российская культура и как явление, и как продукт — это очень востребованная вещь на Западе. Нужно только научиться правильно ее преподносить. Ведь сохраняя и реставрируя историко-культурные объекты, мы, если хотите, перезапускаем своеобразную цепочку. Цепочку, где экономика оказывает влияние на историю и культуру, а культура, в свою очередь, оказывает влияние на экономику и социальные процессы. И все это происходит здесь, на наших глазах. А сегодня наша российская культура — это одно из наших главных конкурентных преимуществ. Важно только во время его реализовать.

Материал подготовил Кирилл КОВАЛЬ

 

«Стеклышки мозаики, которых нет на земле…»

Известный подводный археолог Александр Окороков, доктор исторических наук, заместитель директора по научной работе Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева, руководитель авторского коллектива Свода объектов подводного культурного наследия России – о том, как развивается это направление научных...
24.09.2017

Псковские хоромы

В Пскове сохранилось несколько жилых зданий, датируемых XVII веком
03.02.2015

«Из-под слоя ила выглянуло строгое лицо»

Сергей Ольховский (заведующий Центром подводного археологического наследия Института археологии РАН) рассказывает об уникальной находке из Керченской бухты, о кораблях и подводных камнях нашего законодательства.
25.09.2017

«Короткие деньги» не помогут

Сначала National Trust ставил перед собой достаточной узкую, но вполне конкретную задачу сохранить для народа уникальные объекты – и природные, и созданные человеком: береговую зону, сельскую местность и объекты недвижимости.
25.09.2017

«Крепкий город» Гдов

Гдов некогда был крупнейшим псковским пригородом и выступал северным
16.02.2015

«Москва не будет музеем старины»

Неопубликованное письмо академика Щусева в Президиум Моссовета. 1925 У нас премьера рубрики «Документ». Мы публикуем письмо академика архитектуры А.В. Щусева в Президиум Моссовета, написанное в ноябре 1925 г. Документ (ЦГАМО, фонд №11 Моссовета, опись 11 Б Секретная, дело 1734) любезно предоставлен редакции историком Л.Р. Вайнтраубом. 
08.11.2017

«Сеульский строитель» Афанасий Середин-Сабатин

  В Москве в Музее русского искусства – усадьбе Струйских открывается экспозиция «Русский зодчий Афанасий Середин-Сабатин: у истоков современной архитектуры в Корее». Чем замечателен герой этой выставки и почему в Корее до сих пор чтят память о русском архитекторе? В 1876 году Корея открылась внешнему миру, вступила в Новое время и пережила...
05.02.2018

«Составьте график сноса всех храмов и Смоленского кремля, а я вам бульдозеры пришлю»

Древние смоленские храмы и часть знаменитой крепостной стены было решено снести к 1110-летию города. Отстояла их хрупкая женщина – Нина Сергеевна Чаевская, которой в будущем году исполняется 100 лет
13.11.2017

«Я называю революцию трагедией»

  Революция – это ужасная трагедия. Я абсолютный противник этого явления и никогда не менял своего мнения
08.11.2017

Александр Горянин - "Сто лет назад".

Первая вспышка такого рода вандализма произошла ещё в 1905 году.
Многие помнят картину Борисова-Мусатова «Призраки» с почти бестелесной женской фигурой в белом, на фоне дивной красоты усадебного дома, стоящего на холме. К дому ведёт лестница, обставленная белыми скульптурами – словно привидениями. Картина была написана в 1903 году, а два года спустя...
29.06.2017