Информационно-практический журнал
29.01.2019
Новости

«Комплексы----буяны»: Поморская культура как система памятников и перспектив

Архитектурные сооружения – от отдельного дома до поселения – представляют собой один из видов маркирования культурного ландшафта. Михайло-Архангельский монастырь появился в устье Северной Двины в концеXIV века и сразу же стал одним из форпостов славянского освоения этой территории. К 1583 году монастырь уже стал значительным поселением. Для превращения его в город достаточно стало возвести вокруг построек крепостную стену. Активизация культурной функции Архангельска, оказавшегося главным морским портом страны, вела к изменению структуры пространства.

Текст _Александр Люсый,

доктор филологических наук 

ультурным и политическим центром того времени стало водное пространство, через которое протекал торговый путь. Его атрибутами были гавань и пристани, фарватер и корабли на рейде, лоцманская служба, таможня и адмиралтейство, набережные со складами и пакгаузами, купеческими конторами, сейлортауны (голландский и английский) с таможней, лоцманским домом, кабаками и тавернами, морской церковью, а также специальные «комплексы-буяны» со своими пристанями и складскими помещениями.

Культурно-ландшафтный подход предполагает, что любой ландшафт является не однородным пространством, а целостной системой, сложившейся под взаимодействием многих факторов. Определение культурного ландшафта требует учета возможно большего числа показателей, связанных с выявлением территориального деления культурных пространств, которые создаются разными факторами в процессе становления культуры этноса. Среди зарубежных и российских специалистов в этой сфере существуют разные типы классификации. Используются понятия «этнический ландшафт», «лингвистический ландшафт», «религиозный ландшафт», «ландшафт народной культуры», «ландшафт массовой культуры», «поселенческий ландшафт», «городской ландшафт», «промышленный ландшафт», «сельскохозяйственный ландшафт», «политический ландшафт». Особое место занимает классификация Р. Ф. Туровского, относящая к частным видам культурных пространств: этническое, конфессиональное, историческое или политико-историческое, лингвистическое, художественное, пространство народного искусства, бытовой культуры, хозяйственной (экономической) культуры (или экономико-культурное пространство), политической культуры, научное пространство и философское пространство.

Сама система расселения поморов, реализовавшаяся вдоль побережья Белого моря и Северного Ледовитого океана в материальных объектах (селениях, постройках, инфраструктуре – дорогах, оборудовании для навигации, способа добычи и переработки ресурсов) и в традиции проживания в северных условиях, дает наглядную картину воплощения представлений многих поколений русских северян. Общая форма системы расселения вокруг Белого моря, в сущности, воспроизводила модель организации системы поселений вокруг озер. Море воспринималось в поморской культуре как внутренний водоем. К нему, как и в случае озерного типа заселения, примыкают коммуникационные «коридоры», обеспечивающие связи с другими районами заселения. В то же время Белое море – это сакральное, «святое» море.

Дом-комплекс – основная жилая единица Русского Севера. В пределах своего пространства она обеспечивала проявление нескольких функций: жилой, хозяйственной, производственной и защитной. Последняя охраняла от воздействия как реальных природно-географических факторов, так и от наличествующих в картине мира поморской культуры мифических образно-символических структур – образов сил зла.

Особенность сакрального пространства – концентрация признаков сакральности в центре (или складывающихся в иерархическую систему центрах) и распространение потенциала сакральности на периферию сакрализованного пространства. Потенциал сакральности фиксировался системой знаков, в которых носителями смыслов оказывались либо материальные объекты (культовые сооружения рукотворного происхождения – монастырь, церковь, погост, часовня, крест; культовые объекты природного происхождения – дерево, камень, вода, их разнообразные сочетания), либо образная структура – символ-топоним (святое озеро), символ-представление (святой источник), бытующие у местного населения, связанные с фиксацией святости символических объектов, например понятия «Святая Русь», Беловодье, Китеж-град.

Сакральная составляющая играла огромную роль в организации пространства каждого отдельного селения. На дальних подступах к селению, оберегая его границы, устанавливались охранительные знаки – кресты, часовни. Кульминация сакрального потенциала отмечалась храмовым комплексом. В заданном им «силовом поле» сакральности могли размещаться и дополнительные знаки – церковь, часовня, кресты, кладбища. Однако для обретения человеком чувства надежной защищенности потенциала местных святынь порой было недостаточно. Тогда возникала потребность посетить святыни за пределами селения. Например, помолиться у трех или семи удаленных крестов или часовен, побывать в окрестных церквях или монастырях.

Условия природы Русского Севера, которой присуща образная монотонность обширных пространств леса, воды, неба, нередко затянутого пеленой облаков, дождя, снега, может порождать эффект визуального и сенсорного «голода». Поэтому в организации пространства селений (группы селений) существенную роль играют потребности психоэмоционального свойства. Таким образом, архитектурные приемы организации пространства селений или их групп использовались для ликвидации визуального и сенсорного «голода». Учет морфологии природной основы, в которую вписывалось селение, выявлял признаки, на основе которых строились своего рода театральная декорация и сценарий для ее наиболее эффектного восприятия. Использовались такие природные формы организации пространства, которые обеспечивали полный круговой или сегментный обзор селения на подступах к нему. Селение при этом оказывалось либо размещенным на природном рельефе как на своеобразном подиуме, либо располагалось на дне природного амфитеатра.

Огромные необжитые пространства обостряют потребность в признаках обжитого, заселенного пространства, внушающего надежду на помощь и защиту при необходимости. Осознание достоинств созданной искусственно среды – важная составляющая в ценностной системе северян. Дополнительный оттенок вносит осознание своей причастности к процессу коллективного формирования среды своего обитания. Для достижения заданного эффекта восприятия объекта (селения, группы селений, культового комплекса, отдельной жилой постройки или их группы) применялась закономерность соотношения размера объекта с расстоянием для его восприятия. Сооружениям – прежде всего культовым – был присущ прием внесения поправок в контур силуэта постройки, учитывающий погрешности визуального восприятия формы (повышение размера шатра, нарочитая, едва заметная кривизна прямолинейных частей здания для устранения оптических искажений и усиления архитектурной пластической выразительности). Это позволяет отнести такие сооружения народного зодчества к категории высокого искусства.

Итак, дом в русской поморской культуре был, с одной стороны, некоей культурной константой, однозначным признаком общерусской культуры, унаследованным и сохраняемым поморами на протяжении столетий. С другой стороны, на примере вариативности собственной конструкции отчетливо демонстрирует адаптивные свойства культуры. Когда речь идет о системе выживания социума в новых условиях существования, последняя очень быстро включает в свою систему жизнеобеспечения необходимые для этого инновации, в том числе и те, которые достигаются архитектурными и строительными средствами.

Особенно показателен здесь монастырский ландшафт, который создается в целях перекодировки семантики исходного ландшафта. Совокупность способствующих созданию монастырского ландшафта образцов существовала в форме канона со стереотипичным набором символов. В монашеской среде такой канон построения сакрального пространства был известен и неизменно служил руководством к действию. Эти образцы устройства монастырского ландшафта изучались, сопоставлялись, оценивались с точки зрения соответствия усвоенному идеалу и потом воплощались в действительности, не всегда с первой попытки. Основатель Соловецкого монастыря преп. Савватий сначала из Кирилло-Белозерского монастыря перебрался на Валаам, а оттуда уже отправился на Соловецкие острова.

Одним из многократно упоминаемых стереотипизированных атрибутов, используемых при построении агиографических текстов, была вода. Во многих мифах о сотворении мира вода как доисторический первобытный океан являлась источником всякой жизни, выступая в то же время как средство растворения и гибели. В христианстве вода выступала в роли очищающего элемента, смывающая при крещении пятна грехов. В библейском сюжете добытая из скалы в период исхода иудеев из Египта вода выступает как символ крещения и животворящей веры. Характерное сравнение из жития преп. Сергия Радонежского: «Рука Сергиева простерта была нуждающимися, как река многоводная, тихая струями».

В различных аспектах представлен образ воды в «Соловецком патирике». Здесь сообщается, что «… сердцу св. Филиппа дорого было все, что напоминало Соловецкую обитель. С радостию он принял посланного оттуда иеромонаха Спиридона, который привез с собою для Государя и митрополита частицы мощей Чудотворцев со св. водою и донесением, что Преображенский собор докончен и освящен». Присутствует вода и в рутинном ритме монастырского быта: «В конце литургии иеромонах окропляет богоявленскою водою приготовленные в трапезах столы. А в поварне всю пищу; равным образом освящает в хлебне и просфорне тесто или муку, назначенные к печению для будущего дня». При изложении жития пустынника Иова (Иисуса Анзерского) отмечается, что «в видении явилась Пресвятая Богородица и сказала ему: здесь будет вода на потребу тебе и братии… с наступлением дня старец поспешил с ними выйти на указанное место; начали копать кладезь, и действительно докопались до изобильного источника воды… когда же источник был вполне устроен, то старец совершил божественную литургию и по литургии благодарственное господу Богу молебствие с коленопреклонением, и затем крестный ход на новый источник. По освящении воды в источнике он окропил ею святой храм, братские кельи и вершину горы, с пением стиха Святому Духу». Тексты житий демонстрируют технологию выстраивания характеристик сакрального пространства, приемы приспособления предметов мирской реальности к миру представлений инока. Так объекты, окружающие его в реальной человеческой жизни, служили скрепами, соединяющими его духовное пространство с обыденным миром.

Часто упоминаемым в сакральной географии понятием был остров. Понятие иночества означало уход человека из реальной, земной жизни. Существование на острове, отделенном отчетливо читающейся водной преградой, было наиболее ярким воплощением этой идеи в еще продолжающемся человеческом бытии. В древности образ острова имел устойчивую связь с загробной жизнью. Остров в море или озере представлял собой максимально полное совпадение параметров реальной и сакральной действительности. Так, Савватий (основатель Соловецкого монастыря, которого также можно назвать отцом-основателем Северного текста русской литературы), побывав в других обителях, в частности, на острове Валаам, стремился к Соловецким островам как наиболее полному воплощению ухода из земного мира. В его житии это описывается так: «Савватий начал искать еще более уединенного места. Возвеселилась пустыннолюбивая душа его, когда он узнал, что на далеком севере, в море, есть необитаемый Соловецкий остров, отстоящий от берега на значительное расстояние». Авторы обращают внимание, что эта цитата иллюстрирует совпадение двух сильных, связанных с загробным миром образов, – острова и Севера. В верованиях многих народов, в том числе даже и южных, Север тоже ассоциировался с загробным миром. Для поморов это понятие было из наиболее остро переживаемых и распространенных.

Море было важнейшей доминантой образа жизни населения всего севера Восточной Европы. Наблюдение за ним подпитывало целые системы образов поморов. К примеру, наблюдающийся при удалении плывущего вдаль корабля эффект его постепенного уменьшения и погружения за линию горизонта только подкреплял убеждение помора в правдивости одного из древнейших мифологических сюжетов сакральной географии – путешествия душ умерших по морю в загробный мир. Ведь мореход нередко и впрямь навсегда поглощался водной пучиной.

В начале ХХ века археология начала весьма широко исследовать рядовые поселения различных древних культур, однако историки древнего мира пренебрегали в своих реконструкциях древних обществ данными о бытовых условиях жизни рядового населения. Историки интуитивно понимали, что главные движущие силы, главные побудительные причины развития древних цивилизаций прячутся не на уровне существования основной массы социума. На этом уровне социума ничего не меняется на протяжении тысячелетий! Иерархизированный социум, достигший некоего уровня сложности, начинает заботиться не о росте благополучия основной массы своих членов, а о сохранении себя как единой структуры при данной системе власти. И растущая с веками цивилизационной деятельности энергообеспеченность социума используется не для роста комфортности жизни всех его членов, а для укрепления его властных структур. Эта тенденция проявляется главным образом в преобладающем росте сложности, грандиозности культовых сооружений разного назначения, т. е. таких, которые поддерживают духовную власть в социуме, а не светскую – как отдельную от власти духовной структуры». Масштабные культовые сооружения найдены на священном для ненцев острове Вайгач, где зафиксированы скопления деревянных идолов и в то же время не найдены следы аборигенного гражданского строительства. Исследования древних эскимосских памятников Чукотки также показали, что наряду с их стационарными поселками морских зверобоев есть и значительные по масштабам культовые постройки (наиболее крупная – так называемая «Китовая аллея» на о. Иттыгран).

Принятие совершенно рациональной, материалистической, атеистической картины мира в конечном счете порождает аналогичный тип общественного поведения, что и идеи религиозные. И в том, и в другом случае общество воплощает заданные идеи и зрительно представимые образы, тратя на это массу сил и средств, а потом этим образам поклоняется, т. е. отправляет культ, выражаемый в паломничестве к святым местам, жертвоприношениях в праздничные дни, пении гимнов на торжественных собраниях. Цели, преследуемые этим общественным поведением, – одни и те же: консолидация большого, структурно сложного общества вокруг принятой картины мира. Русское население, пришедшее на Север с более южных территорий, создает новую систему жизнеобеспечения, более адекватную, чем их традиционная, в новой для него вмещающей среде, а также строит свою сакральную среду – среду своей собственной культуры, воспроизводя тем самым воплощенную в совокупности культовых сооружений духовную ее составляющую. Так природный ландшафт превращается в культурный ландшафт, который включает в себя как светскую, так и сакральную части.

В период с ХII до XVIII века на Русском Севере сложился свой пантеон святых, чьи иконы преобладали в храмах, часовнях и домашних божницах. Наиболее почитаемыми, помимо икон Спасителя и Богородицы, здесь были cвятитель Николай Мирликийский, св. Георгий Победоносец, Архангел Михаил, Илья-пророк, святые Флор, Лавр и Власий, Косьма, Дамиан и Модест, св. Антоний Римлянин, святые воины Мина и Димитрий Солунский, великомученицы Екатерина и Параскева Пятница. Особой популярностью и любовью пользовались местные святые – Зосима и Савватий Соловецкие, Александр Ошевенский, Кирилл Белозерский, Антоний Сирийский, Артемий Веркольский, Прокопий Устьинский и др. На формирование этого пантеона, как и северного текста русской культуры в целом, оказывали влияние специфика хозяйственно-промысловой деятельности, суровые климатические условия, присутствие старообрядчества, а также особенности северного благочестия.

Особое повсеместное распространение культа Святителя Николая Мирликийского началось на территории России со времени прихода православия из Византии, при том что знакомство с его именем и его почитание прослеживаются еще с языческих времен. Иностранцы в записках о Русском государстве ХVII–ХVIII вв. называли Николу «русским богом». Но для северных земель культ св. Николая имел особенное распространение и значение. Ведь вслед за греками у русских, и особенно поморов, Святитель почитался как особенный покровитель путешественников в бедах и опасностях на море и на суше.

Влияние культуры Русского Севера на общерусскую культуру было постоянным. Однако на протяжении веков менялась историческая ситуация, а вместе с ней – духовные и культурные приоритеты, что приводило к изменению способов и содержания северного «культурного транслирования». В свое время Северная Русь стала одним из главных центров русской государственности. При этом среди современных исследователей возникает постулат о маргинальности поморской культуры. В свете всего сказанного о религиозно-хозяйственном и культурном подвиге напрашивается вывод о том, что эта культура была воплощением русского другого, возможности альтернативного развития России (наряду с южной Новороссийской фермерской альтернативой), но отнюдь не маргинальности.

К сожалению, сейчас былой идейный и культурный смысл маркера Русский Север утрачивается, оказывается не востребован политическими менеджерами. Уходит не только культурная, но и социальная привлекательность региона в глазах населения России, что приводит к устойчивому и масштабному оттоку отсюда жителей. К тому же не учитываются интересы местных культурных сообществ, что создает угрозу их разрушения и исчезновения. В результате социальные и культурные риски на Русском Севере усиливаются, что сдерживает возможности успешной реализации перспектив освоения арктических и субарктических территорий страны. Нужна своего рода перезагрузка этой части нашего наследия.  

Огромные необжитые пространства обостряют потребность в признаках обжитого, заселенного пространства, внушающего надежду на помощь и защиту
при необходимости

Природный ландшафт превращается в культурный ландшафт, который включает в себя как светскую, так и сакральную части</p