Информационно-практический журнал

Это был год, когда медленно, со скрипом разре­шили антисталинский, антибериевский, ан­титоталитарный фильм «Покаяние» Тенгиза Абуладзе. Мы шли веселой интеллигентской компанией с полузапрещенного просмотра по Твер­скому бульвару в ЦДЛ, и разговор зашел о скандаль­ной переписке писателя Виктора Астафьева с Натаном Эйдельманом, поводом для которой послужил рассказ Астафьева «Ловля пескарей в Грузии». Абуладзе в споре не участвовал, но, наклонившись ко мне, тихо сказал: «Вообще-то прототипы двух героев рассказа – действи­тельно неприятные люди. Не нужно обольщаться. Вез­де есть хорошие и плохие люди. Даже на Кавказе, даже в Грузии, которую вы в России так любите».

Это настолько шло вразрез с тогдашним общеин­теллектуальным мнением относительно прегреше­ний Астафьева, что я (тоже тихо!) ахнул. Ибо на глазах простое, черно-белое решение во­проса обретало «цветущую сложность», и тривиальное «ну вы же сами должны по­нимать» теряло смысл. Вот и в прозе Фази­ля Искандера, особенно в его знаменитом «Сандро из Чегема» царствует эта сложность, которая выше утилитарного плюрализма и декоративного всепроще­ния. Восток – дело тонкое, а Кавказ – это часть Востока и одновременно – России, где абсурд соседствует с чистым разумом и, к сожалению, время от времени меняется с ним местами. 

«Клянусь Багировым!» – восклицает в самый не­подходящий, трагический момент заполошный азер­байджанец в одном из искандеровских рассказов о по­слевоенном Сухуме, где бандит Моня сеял ужас средь мирных жителей. И невольные участники кровавой драмы не могут удержаться от хохота: клясться именем далекого (и ныне забытого!) коммунистического фюре­ра тогда, когда здесь, под боком есть вожди погрознее, по крайней мере глупо. Но все они прекрасно понима­ют, что глупость эта – от страха, а вовсе не от природ­ных мозговых дефектов. Это жизнь, в которой человеку нужно постараться, чтобы выжить. Ведь жизнь вообще – вечна, а жизнь индивидуума – капля в море. Фазиль Искандер. Отец – перс, мать – абхазка. Сам – классический русский писатель второй половины ХХ века, добавивший в литературную летопись России не менее своих относительных сверстников Аксенова и Солженицына. Но если Аксенов – это та голова имперского орла, что обращена на Запад, а Солженицын глядит на Вос­ток, то Фазиль Искандер – это тело Империи. Искандер немыслим без России, а Россия немыс­лима без Кавказа. В широком и единственном смысле этого вовсе не географического термина, включающего всебя не только горы и долины, моря, реки, рощи, поля, но и людей, эти пространства населяющих.

В прежние советские времена, когда выехать с любой целью на Запад было решительно невозмож­но (впрочем, на Восток – тоже), у нас был свой Запад – Прибалтика. И свой Вос­ток – Средняя Азия, Буря­тия, Еврейская АО. Один Кавказ оставался Кавказом. Теперь, когда грани­цы пока что открыты в обе стороны и граждане России уже наездились по Турциям, Египтам, Лаосам и китай­ским островам, хорошенько изучили зарубежье, с удив­лением обнаружив, что в России жизнь, конечно же, сложна, но и там, увы, не са­хар, рольКавказа для страны может неожиданно возра­сти. Залезьте в интернет, и многие из вас с удивлением обнаружат, сколько на Кав­казе интересного, здорового и полезного – и для ума, и для сердца, и для здоровья. Памятники архитектуры, недоразрушенные большеви­ками, грандиозные древние сооружения, дивные виды, подобным которых в мире нет, курорты, термальные воды – все это наше, все это Россия.

И Фазиль Искандер, ровно год назад покинувший сей вещный мир, но сделавший все, что в его силах, чтобы мы не одичали, чтобы любили Богом данную нам землю, чтобы не злобствовали, не гнобили друг друга, наш Фазиль Искандер на сегодняшний день – главный трубадур Родины. 31 июля на Новодевичьем кладбище установлен памятный знак его имени, а осенью будет вручена первая в мире литературная премия Искандера.