Информационно-практический журнал

Перрвое, с чем ассоциируется подводная история, это, конечно, романтический ореол приключенческой и фантастической литературы с кораблекрушениями, пиратами, поиском сокровищ, затерянными морскими мирами. Здесь и «Остров погибших кораблей» и «Человек-амфибия» Александра Беляева, и «Маракотова бездна» Конан-Дойла, и, разумеется, «Двадцать тысяч лье под водой» Жюля Верна с легендарным капитаном Немо и его «Наутилусом», прообразом будущего подводного флота. Освоение мирового океана – традиционно популярная тема научных фантастов наряду с освоением космоса.

Особое волнующее отношение к подводному миру как к таинственному иному пространству, как к потустороннему царству берет начало в фольклоре и мифологии самых разных народов, поэтически осмыслявших водную стихию. Древние славяне, долго не знавшие моря, но хорошо чувствовавшие энергии рек, озер и болот, описывали их через образы русалок, водяных и кикимор, выстраивали сложную систему ритуальной магии и фиксировали свое знание о хозяевах воды в волшебных сказках. Древние греки, имевшие изрядный опыт общения с морем, осмысляли его в мифах о Посейдоне, аргонавтах, морских странствиях Одиссея, о богине любви Афродите, выходящей из прибрежной пены на острове Кипр.

Между прочим, разделение нижнего мира на подводный и подземный появляется не сразу, равно как и Посейдон и Аид исходно – единое мифологическое существо, разделившееся на две ипостаси лишь впоследствии. Подземно-подводные владыки, так называемые хтонические божества, такие как древнеримский Нептун, древнегерманский Один, древнебалтийский Велс и древнеславянский Велес, в архаических представлениях управляют силами нижнего мира и находятся в вечном противостоянии с божествами верхними, небесными.

Но Бог с ними, с божествами. Есть универсальные подводные мифы и не привязанные к ним: прежде всего, это история Платона об атлантах и Атлантиде – и сюжет о Всемирном потопе, известный нам по Ветхому Завету, а также по текстам шумеров, древних индийцев, китайцев, греков и многих других. Кстати, существует вполне научная гипотеза о том, что в основу мифа о Всемирном потопе легло историческое событие: около 5600 года до н. э. имел место катастрофический подъём уровня Чёрного моря, из Средиземного моря в замкнутое прежде пресное Чёрное море после землетрясения хлынул огромный поток воды. Другая гипотеза связывает потоп с Каспийским морем. В любом случае к нашей стране каждая из версий имеет самое непосредственное отношение.

Исторической мифологии наследует современное медийное мифотворчество. Подводные сюжеты востребованы массовым искусством, будь то гибель «Титаника» или Бермудский треугольник, апокалиптические фильмы вроде блокбастера «Послезавтра», телевизионные срочные новости о цунами и наводнениях или многосерийное документальное кино, которое снимал Жак-Ив Кусто, изобретатель акваланга.

Мне же кажется важной мысль, которую настойчиво повторял и в прозе, и в стихах поэт Иосиф Бродский. Мысль, а скорее просто зафиксированное чувство о мировом океане как о далекой прародине человека. С тех пор как англичанин Дарвин поведал нам о происхождении видов, как будто нет сомнений, что наши хотя и отдаленные, но всё же прямые генетические предки в течение сотен миллионов лет рождались, жили и умирали в морской воде. «Во мне говорит моллюск», – повторял поэт.

Может быть, отчасти и в этой эксцентричной максиме есть объяснение того парадоксального ощущения, с одной стороны, страха и тайны, которое вызывает водная стихия, и, с другой стороны, невероятного притяжения и благоговейного восторга, которое человек невольно испытывает. И стремится каждый свой заслуженный отпуск проводить непременно рядом с водой. В крайнем случае заводит аквариум.