Информационно-практический журнал
16.03.2014
Новости

Московский Кремль представляет собой единственную в Европе средневековую крепость, в стенах которой по сей день принимаются решения, определяющие ход мировой истории. Других таких примеров нет: можно еще вспомнить здания Ватикана и Виндзорский замок, но совершенно ясно, что Кремль — древнейший локус живых властных энергий. Очевидно, что это фундаментальный символ русской истории и государственности, центральный структурирующий элемент русского и московского пространства. Однако, при всей узнаваемости этой внешней символики Кремля, любопытно взглянуть на то, какие внутренние смыслы он в себе несет.

Специфика ориентации Москвы в пространстве во многом задана историческим ландшафтом, в котором основные элементы — реки и холмы. Кремль построен в том месте Москвы-реки, где в нее впадают сразу несколько разных рек и ручьев — Неглинная, Яуза, Ленивка, Черторый и др. Разнонаправленное движение водных потоков образует своего рода воронку, задающую круговую структуру с центростремительной, всасывающей силой: энергия централизации, объединения вокруг себя задала историческую программу Кремля с самого его основания.

Довольно рано складывается представление о Кремле как месте особом, священном, концентрирующем мессианское содержание Древней Руси, которое — в чувстве обладания божественным откровением, подлинным знанием о Христе, императивом сбережения ее от вражеских сил и  определяющей роли государя и государства в этой миссии. Принципиально важна здесь идея стены. Кремлевская стена охраняет истинный порядок вещей, симфонию власти и святости, защищает незыблемость политической и духовной вертикали от времени, от неизбежных изменений. Можно сказать, возникновение Московского царства — это горизонтальное складывание пространств вокруг вертикального религиозно-управленческого иерархического стержня. Эта ситуация задает двойную симфоническую направленность, которую несет в себе Кремль: с одной стороны, возникает сакрализация власти — с другой  стороны, происходит политизация Церкви.

Поскольку смысл кремлевских стен — в незыблемости, внутри них ничего изменить нельзя: любые изменения, как ценностные, так и политические, любое развитие требуют ухода из Кремля и из Москвы. Это важнейший принцип организации русского пространства: Москва расширяется через противопоставление Кремлю, Россия расширяется через противопоставление Москве. Здесь можно увидеть проявление своеобразной обратной перспективы, когда Кремль больше Москвы, Москва больше России, Россия больше мира.

Визуальное символическое проявление центростремительного принципа можно увидеть в структуре главного русского храма — Покровского собора. Купола разного размера, высоты и орнамента связываются с разными царствами, разными типами организации мира, разными путями познания: в них угадываются индийские, дальневосточные, ближневосточные мотивы. Над мощными, ярко украшенными куполами возвышается небольшой аскетичный центр, объединяющий их и доминирующий над ними. Здесь идея централизации соединяется с идеей открытости внешним силам и культурам. Эта же концепция ложится в основу так называемого московского узорочья — архитектурного стиля, который распространяется в семнадцатом веке и в своих элементах проявляется до сих пор — в тех строениях, где есть богатое расписное основание с чистым и простым навершием.

Другим существенным элементом топографии Кремля является система возвышенностей. Кремль стоит на Боровицком холме в окружении нескольких других холмов, из которых Чистопрудный и Арбатский воспринимаются как враждебные. Район Чистых прудов (до восемнадцатого века — Поганых) прежде назывался Кучковым полем. Это бывшие владения боярина Степана Кучки, по легенде убитого Юрием Долгоруким и утопленного в пруду. Это первый известный случай оппозиции Боровицкий холм — Чистопрудный холм. Здесь располагалось постоянно бунтующее новгородское подворье, начинались Соляной и Медный бунты.

В начале восемнадцатого века борьба за московскую вертикаль становится зримой: здесь строится Меншикова башня, которая по замыслу князя Меншикова должна была стать выше колокольни Ивана Великого в Кремле, самого высокого прежде сооружения Москвы. Для нее из Европы были привезены первые в России башенные часы — очевидный знак ориентации на Запад. Вскоре после строительства башня была разрушена молнией, колокола и часы были разбиты, и башня долго оставалась в запустении.

Восстановленная Меншикова башня превращается в главный масонский храм Москвы, и начиная с середины восемнадцатого века Чистопрудный холм становится одним из двух центров московского масонства, главной оппозиции официальной политической и духовной власти. К слову заметим, что вторым географическим центром московского масонства становится так называемое Чертолье — пространство от Арбатского холма до Пречистенки, расположенное вдоль ручья Черторый, ныне убранного в трубу. Вспомним, что когда Иван Грозный решил расправиться с кремлевской элитой, он разместил опричное войско именно в Чертолье.

Таким образом, можно говорить о том, что в символике Московского Кремля помимо внешних историко-государственных значений присутствуют подспудные идеи центра с мощной центростремительной энергией, незыблемой вертикали, проявляющейся в единстве духовной и государственной власти.