Информационно-практический журнал
26.04.2017
Новости

Это телебашни: жители крупных городов настолько привыкли к их зримому присутствию, они так давно стали визитной карточкой этих городов, что порой трудно осознать, что в них может быть что-то особенное. На самом же деле телевизионные башни несут в себе глубокий и серьезный, хотя и часто не осознаваемый мифологический смысл.

Символическое содержание образа телебашни образуется при взаимном проникновении смыслов, заключенных в образе башни как таковой, и представлений о телевидении. Что касается скрытых и явных значений башни, то помимо недвусмысленного фрейдистского содержания можно выделить три основных семантических ряда.

Во-первых, идея вертикали. В отличие от других архетипических вертикалей (дерево, гора,человек), башня принципиально рукотворна, является проявлением воли человека. Она предполагает движение вверх и вниз: построение, восхождение, с одной стороны, – и разрушение, падение, с другой стороны (таков, например, мифологический образ Вавилонской башни). Основные психологические значения здесь – гордыня, богоборчество, наказание, но также и духовный путь, устремленность в небо.

Во-вторых, идея ограждения, ограничения. В данном случае башня метонимически связана со смыслами образа стены. Здесь реализуются значения недоступности, препятствия, тюрьмы (лондонский Тауэр), защиты (сторожевая башня), уединения и познания (монашеское отшельничество), девственной чистоты (традиционный мифопоэтический образ принцессы, в башне). Ключевые психологические значения здесь связаны с чувствами страха и безопасности, одиночества и вызова.

В-третьих, идея связи, объединения. Этот коммуникативный аспект колокольни, а также в мифологеме все той же Вавилонской башни, одной из целей возведения которой, согласно Книге Бытия, было объединение народа и обретение «единого имени». Компонент образа телебашни, связанный с представлениями о телевидении, привносит или актуализирует значения визуальности, коммуникации, центра, объединения, нормативности, власти, славы. Отметим новый возникающий смысл виртуальности, симуляции реальности. Можно говорить о заложенном в телевизионной культуре религиозном аспекте, напоминающем культ со своими святыми и жрецами, моралью и ритуалом, телебашней-звонницей и телевизором-иконой, занявшим красный угол дома. Как мы видим, семантические ряды башни и телевидения во многом пересекаются и взаимно уточняются.

Обе московские телебашни хорошо известны в России и в мире и признаются инновационными шедеврами архитектурной и инженерной мысли ХХ столетия. Обе являются эмблемами телевидения СССР и РФ. В московском городском ландшафте, особенно в его вертикальном рельефе являются важными доминантами. Обе телебашни проектировались как рекордно высокие. Шуховская (Шаболовская) башня (1920— 1922) – самое высокое строение в Советской России до по-явления Останкинской телебашни (1963— 1967), которая со своим ростом в пятьсот сорок метров оставалась высочайшим строением в мире почти до самого конца двадцатого века. Обе телебашни строились на границе города – на момент начала строительства, воспроизводя в некотором смысле значение сторожевой башни.

При всех этих общих чертах две телебашни по многим позициям образуют бинарные связи, вступая в своеобразный диалог, растянутый на сорок лет, разделяющие их строительство. С точки зрения визуального восприятия на ажурную легкость и воздушность Шуховской башни отвечает мощная игловидная доминанта Останкинской, пронзающей небосвод. С точки зрения организации окружающего пространства.

Шуховская башня легко вписывается в ландшафт, как бы вбирает в себя прилегающие здания, заполняет пустоты, задействуя центростремительный тип энергии. Напротив, Останкинская башня противопоставляет себя городскому контексту, индивидуализирует себя в нем, не допускает заполнения пустого пространства вокруг, реализуя центробежную энергию. Шуховская башня представляет собой полый конус, а Останкинская – наполненное здание, вмещающее множество внутренних помещений. Динамично-активная Останкинская башня с вращающимся элементом противостоит статичной Шуховской.Телебашни противопоставлены и по типу инженерного решения: Шуховская построена из гиперболоидов – это вихревой, спиралевидный, кольцевой принцип. Останкинская – это вертикальные тросы, способные удерживать конструкцию почти без фундамента. Тип разрушения башен тоже разный: Останкинская связана с огнем (знаменитый пожар 2000 года), Шуховская – скорее с водой, ибо стремительно ржавеет. Шуховская башня связана со слухом (изначально это радиобашня), а Останкинская не имеет радийных ассоциаций. К слову, вспомним, что слуху как типу восприятия свойственно объединять пространство, а зрение индивидуализирует, выделяет объекты.

Иными словами, практически во всех бинарных оппозициях Шуховская башня проявляет женское, иньское начало, а Останкинская – мужское, янское. Они соотносятся с описанными выше двумя типами башен – охранительной-устойчивой и амбициозной-падающей.

Если провести воображаемую прямую линию между телебашнями, она пройдет через Кремль, колокольню Ивана Великого, а так же недалеко от Меншиковой башни. В начале восемнадцатого века соревнование этих высочайших вертикалей Москвы приняло легендарный характер, по сути, сакрализовалось: считалось, что Господь наказал тщеславную Меншикову башню за то, что она была чуть выше башни кремлевской, – молнией отсек ей верхушку и сбросил колокола. В связи с этим возникает гипотеза о том, что отношения между Шуховской и Останкинской башнями воспроизводят модель взаимодействия башен Ивана Великого и Меншиковой. Во всяком случае, они образуют очень похожий ряд оппозиций. Из двух типов башен – падающей и охранительно-собирающей – Меншикова и Останкинская принадлежат к мужскому падающему типу, а колокольня Ивана Великого и Шуховская – к устойчивому женскому.