Информационно-практический журнал
30.10.2019
Новости

Слон

Причина появления рельефа слона в Георгиевском соборе, построенном в 1230–1234 годах, в городе Юрьев-Польский до сих пор является тайной. Экзотических слонов, обитающих значительно южнее Владимиро-Суздальской Руси, жители этих земель в XIII веке вряд ли могли видеть своими глазами. Для них это был, безусловно, диковинный зверь.

Да и самим словом «слон» в славянских языках долгое время называли не собственно слонов, а любое крупное животное, чаще всего лося. Лишь через несколько столетий для жителей крупных городов России слон перестанет быть таинственным заморским существом. Вспомним, что иногда их даже водили по улицам напоказ, как в известной басне Крылова, – обыкновенно с целью рекламы зверинцев и цирков.

Несмотря на непривычный для европейских жителей образ слона, описания этого животного можно найти и в бестиариях, которые в Средние века были особенно популярны во Франции и Англии. Бестиарий – средневековый литературный жанр, каталогизированное описание внешнего вида и повадок животных (мифических и реальных), которое нередко сопровождалось поучительными притчами и толкованиями в духе христианской символики. Например, трое из четырех евангелистов ассоциировались с животными: Иоанн – с орлом, Лука – с быком и Марк – со львом (символом Матфея был ангел). Сборники подобных иллюстрированных рассказов также назывались бестиариями. Изображения зверей с их страниц в дальнейшем появлялись и в других рукописях, а также использовались как образцы при создании скульптурного оформления зданий, в том числе и храмов.

Одним из главных источников сведений для составления бестиариев был «Физиолог» («Нравоописатель») – трактат о животном мире, возникший в первых веках нашей эры в Александрии. В его основу легли более ранние сочинения – труды Аристотеля, Плиния, Геродота. Трактат был переведен на латынь, сирийский, эфиопский, армянский языки уже в V веке. Славянские списки «Физиолога» появились позднее, однако есть основания предполагать, что эта работа была известна на Руси гораздо раньше: отдельные ее главы вошли в древний сборник переводов «Шестоднев».

При оформлении текстов мастера воссоздавали облик животных по одному только по смутному описанию, полагаясь на воображение и ни разу в жизни не видя их воочию. Так рисовали в бестиариях и слонов, чей образ в книгах зачастую лишь отдаленно напоминал их естественный вид. Конечности, уши, хобот поражали разнообразием форм – иногда даже трудно догадаться, что перед вами изображение слона.

Не стал исключением и слон Георгиевского собора. Лаконично и достаточно точно об этом пишет С. М. Голицын в книге «Сказания о белых камнях»: «Слон этот единственный во всей Владимирщине. Камнесечец такого зверя никогда не видывал, а рукопись с картинкой показали ему, верно, мимоходом. И получился из-под его скарпеля слон длинноногий, большеглазый, и ступни у него медвежьи или человечьи с пальцами». От себя еще добавим к описанию, что этого слона отличали большие загнутые когти на пальцах ступней и уши, похожие на заячьи, а точнее, одно ухо. Если даже камнесечец достаточно внимательно рассматривал картинку в рукописи (читай – в бестиарии), – а, как отмечает в своей работе Г. К. Вагнер, «мастера Георгиевского собора были хорошо осведомлены о новинках книжного искусства», – то изобразить в камне он все равно мог не более того, что видел на этой картинке.

Небезынтересны сведения о слоне, содержавшиеся в «Физиологе». Согласно этой книге, охотятся на слона следующим образом: охотники подпиливают дерево, на которое он облокачивается во время сна, и слон падает. Тогда появляются двенадцать слонов, которые пытаются спасти попавшего в беду собрата, но поднять гиганта удается лишь самому маленькому слону – и это символизирует спасение Адама Иисусом Христом. Утверждения античных авторов о разумности и легкости приручения слонов позволили в дальнейшем христианским авторам прибегнуть к любопытным уподоблениям, сравнив брачную пару слонов с Евой и Адамом, большого слона с Ветхим Заветом, а маленького слоненка с Христом.

Говорится в бестиарии и о вражде слона с драконом. Слон и дракон, являясь космическими символами индийской мифологии, в более поздних античных и средневековых интерпретациях предстают реальными животными, связанными загадочной враждой. Змей-дракон обвивает тело слона и душит его, а слон, падая, убивает змея – и так погибают оба противника. В христианской версии поединка победа однозначно на стороне слона: найдя змея, он топчет его ногами и убивает. Бестиарий утверждает также, что на месте, где сожжен даже крохотный клок шерсти слона, никогда не появится дракон.

В странах Азии и Африки слон как символ имеет то же значение, что и орел или лев в Европе. Римский писатель Плиний называет слона религиозным животным, поклоняющимся солнцу и звездам, очищающим себя в новолуние, когда, купаясь в реке, он взывает к Небесам. Древние римляне ассоциировали слона с победой, в искусстве слон персонифицировал славу. В то же время слон символизировал долголетие, бессмертие и победу над смертью.

Это представление позднее отразилось в христианской традиции, где слон, олицетворяющий мудрость и неагрессивную мощь, стал символом победы Христа над смертью и злом – в этом случае слона изображают растаптывающим змею. После крестовых походов изображение слона появляется на гербах. В европейской геральдике свойства слона – это огромная сила, твердость, долголетие, но помимо этого он символизирует непомерные амбиции. Часто в геральдических рисунках слона изображают с башней на спине.

Пожалуй, самым известным гербом с изображением слона можно считать герб старинного английского города Ковентри. При этом у геральдического зверя на гербе несколько значений. Во-первых, на спине слона расположен замок Ковентри, что олицетворяет силу защитников города. Во-вторых, в средневековом христианстве слон ассоциировался с искуплением грехов человечества Христом. В-третьих, в Средние века слон считался врагом дракона, то есть дьявола, поскольку, согласно легендам, драконы охотились на слонят.

Слон как символ победы над драконом не случайно изображен именно на гербе Ковентри. По местным поверьям, святой Георгий победил дракона именно в окрестностях этого английского города. В целом легенды о борьбе героя со змеем можно встретить во многих мифах – египетских и скандинавских, античных и индийских. Этот сюжет был принят и пересказан христианами, и в христианской традиции чудесный поединок Георгия со змеем можно понимать иносказательно: царевна в нем символизирует христианство, змей – язычество, а победа над ним – торжество Христа над языческими идолами. Возможно, в руки мастеров, строивших и украшавших Георгиевский собор, попал какой-либо европейский бестиарий или другое иллюстрированное произведение, повествующее об удивительной истории святого воина, избавившего от дракона не только царевну, но в придачу и слонов, вследствие чего этот замечательный, теперь уже не загадочный образ навеки был запечатлен на древнем соборе.

Изображение слона как символа победы вполне могло появиться на стенах собора и в память о победоносном походе князя Святослава на волжских булгар.

Сирины или гарпии?

В своем фундаментальном труде, посвященном Георгиевскому собору в Юрьеве-Польском, Г. К. Вагнер указывает на разнообразие в трактовке рельефов сиринов: «Одни сирины в коронах, другие – во фригийских колпачках. У них различно трактованы головы – en face и в профиль. Замечается различие и в рисунке туловищ: одни сирины низенькие, но с длинными хвостами, другие – очень стройные, с тянущимися вверх «процветшими» хвостами и крыльями».

Что касается первой группы, состоящей из двух рельефов, то их вид укладывается в традиционные формы изображаемых где бы то ни было сиринов – райских птиц, птиц, символизирующих красоту, счастье, радость бытия, благополучие, солнце. Уже сами очертания этих двух образов-близнецов вызывают положительные эмоции.

Сирин в древнерусском фольклоре – большая, сильная, пестрая дева-птица с большой грудью, строгим лицом и короной на голове. Старейшими изображениями сирина в русском искусстве считаются рисунки на ювелирных изделиях Киевской Руси, главным образом на золотых колтах (висячих подвесках или височных кольцах в женском головном уборе) и серебряных браслетах-запястьях. Сохранились изображения сирина и на старинных дверцах шкафа, сундуке, поливном блюде, берестяных шкатулках.

Согласно древнерусским верованиям, сладкоголосая птица сирин, как и морские птицы сирены в мифологии Древней Греции, своей печальной песней тоже одурманивала путников и увлекала их в царство смерти. В более поздний период эти черты были вытеснены, и на Руси сирин был наделен магическими функциями защитного характера.

Античные сирены связывались с богиней плодородия Деметрой – в славянской мифологии ей соответствует Макошь. Сирены изображаются как огромные птицы с девичьими головами. В сербском фольклоре прекрасные крылатые девы, живущие вдалеке от людей – у воды, на горах, в облаках, – зовутся «вилами». Это девы-оборотни, способные превращаться в лебедя, в сокола, в волка, в змею. Вилы излечивают болезни, предсказывают судьбу. Рождаются они от росы или от трав, и для изображений птиц-дев обычна символика ростков на крыльях и воды, росы в виде волны или капли – на груди. В русских средневековых источниках упоминаются русалии – особый праздник поминовения умерших, но русалок нет – есть вилы, название и образ которых позднее вытеснил широко известный сегодня образ русалки.

Если же внимательно присмотреться ко второй группе рельефов, отнесенных Г. К. Вагнером к сиринам, то, особенно в наглядном сравнении с первой группой, они с сиринами не идентифицируются. У этих рельефов, в особенности у одного из них, заметна диспропорция туловища и головы. Маленькую головку, высеченную в профиль, венчает колпакообразный, будто развевающийся на ветру головной убор, и это точно не корона. Длинная шея, крупное, одутловатое туловище, длинный завивающийся хвост. Птицы с такой внешностью явно не могут олицетворять красоту и счастье.

Так почему же при одинаковом наборе элементов в изображении полуптиц-полудев (женское лицо, головной убор, когтистые лапы, крылья, хвост) так разнится их фактура в резьбе? И если это не сирины, то кто же, и каково смысловое значение этих существ в белокаменной книге Георгиевского собора?

Двоюродными сестрами сиринов в древней мифологии являются гарпии. Гарпии в древнегреческой мифологии – духи бури, злобные крылатые существа с головой и грудью женщины и телом птицы. Крылья гарпий сделаны из металла, а их стремительный полет сопровождается ужасным клацанием железных клювов. Гарпии налетают внезапно, как ветер, похищая детей и человеческие души. Это архаические божества ветра, их число колеблется от двух до пяти.

Гарпии описываются как отвратительные существа со вспухшим пахучим брюхом, длинным, будто змеиным, вьющимся кольцами хвостом. Считалось, что они порождают ураганы, водовороты и штормы, ответственны за внезапную смерть и исчезновения детей. В «Одиссее» гарпиям приписывается похищение людей. Поскольку считалось, что душа расстается с телом, принимая образ птицы, вполне естественно, что и злых божеств похитителей душ представляли в образе хищных птиц. С течением времени из прекрасных и опасных созданий они стали отвратительными существами с большими крыльями. Обычно гарпии считаются аллегориями порока, олицетворяя одновременно и вину, и наказание. Нередко отмечается лишь их динамическая природа. В этом случае они изображаются в позе, которая напоминает свастику и символизирует быстрое движение.

Гарпиями также называются хищные южноамериканские птицы семейства ястребиных. Примечательно, что как на древних и современных изображениях гарпий, так и на фотографиях реально существующих пернатых заметна одна общая особенность – хохолок на голове (собранные назад или просто развевающиеся волосы в первом случае и из перьев – во втором). Кроме этого, сиринов чаще изображали анфас, а гарпий – в профиль.

Теперь вспомним «фригийские колпачки» по Г. К. Вагнеру, напоминающие больше головной убор скоморошеского персонажа Петрушки, изображенного со товарищи на фреске башни киевского Софийского собора. Головной убор «наших» гарпий схож также с калфаком – головным убором булгарских женщин. Вот так, в духе фольклорного русского образа, камнесечцы Георгиевского собора интерпретировали специфическую деталь образа гарпий.

С учетом вышеизложенного можно предположить, что изображения гарпий появились в память о походе князя Святослава на волжско-камских булгар. При возвращении с победой по реке княжеское войско настигла сильная буря, но произошло чудо: после сотворенной Святославом молитвы буря утихла, и дружина князя была спасена.

Китоврасы и зайцы

На Руси кентавров называли китоврасами. Их изображения найдены на древних бронзовых предметах, обнаруженных в самых разных областях России. В Георгиевском соборе только небольшая фигурка на пилястре южного притвора может быть определена именно как кентавр. Рельефы на западном портале представляют увенчанных коронами антропоидов со звериным туловищем и лошадиным хвостом. В одной руке у них заяц, в другой – жезл.

В средневековых сказаниях была распространена характерная еще для древнего иранского эпоса тема постройки выдающихся зданий с помощью демонов. Этот мотив появляется в греческом тексте Testamentum Solomonis, возникшем в первые века нашей эры. Далее он наблюдается в апокрифе о Соломоне и Асмодее, в различных легендах вплоть до славянского «Сказания о Китоврасе». Асмодей и его древнерусский аналог Китоврас выступают как мудрые строители, помогающие Соломону осуществить грандиозные архитектурные планы.

Конечно, не только мастера, но и князь Святослав был хорошо знаком с легендой о Соломоне и его чудесном помощнике. Изображение этого популярного сюжета отвечало не только профессиональным интересам мастеров, но и самолюбию князя. На Руси «Сказание о Соломоне и Китоврасе» получило известность еще до XIII века.

Нас также интересует причина изображения зайца в руке китовраса. Заяц – символ трусости. В фольклоре и современной культуре это чаще всего – пугливое и беззащитное существо. Согласно «Сказанию о Китоврасе и Соломоне», «пробыл Китоврас у Соломона до завершения Святая Святых. Однажды сказал Соломон Китоврасу: «Теперь я видел, что ваша сила – как и человеческая, и не больше нашей силы, но такая же». И сказал ему Китоврас: «Царь, если хочешь увидеть, какая у меня сила, сними с меня цепи и дай мне свой перстень с руки; тогда увидишь мою силу». Соломон же снял с него железную цепь и дал ему перстень. А тот проглотил перстень, простер крыло свое, размахнулся, ударил Соломона и забросил его на край земли обетованной. Узнали об этом мудрецы и книжники и разыскали Соломона. Всегда охватывал Соломона страх к Китоврасу по ночам. И царь соорудил ложе и повелел шестидесяти сильным отрокам стоять кругом с мечами». Итак, библейский царь Соломон настолько испугался возможностей Китовраса, что огородился многочисленной стражей.

Наиболее реалистично финал общения Китовраса и царя Соломона представлен на Васильевских вратах Софийского собора Великого Новгорода, изготовленных в 1336 году: Китоврас держит в руке самого царя Соломона, изображенного в царских одеяниях и короне. Заметим, что Васильевские врата были созданы по заказу архиепископа Василия Калики, а в XVI веке по повелению Ивана Грозного их увезли в Александровскую слободу.

Теперь уже понятно, что в образе трусливого зверька строители Георгиевского собора иносказательно изобразили библейского царя Соломона. Не исключено, что таково было и указание ктитора, поскольку, уподобив себя Соломону-строителю, князь Святослав не мог допустить, чтобы правителя изображали в настолько неудобном и даже оскорбительном положении. Что же до вольностей, которые мастера допустили при изготовлении Васильевских врат через сто лет после постройки собора и которые помогли нам разобраться в сюжете, то их можно списать на изменения в подходе к иконографии библейских и апокрифических сюжетов с течением времени.

Подсказкой тому, что наш заяц непрост, служит жезл (скипетр) в другой руке Китовраса. Он является одним из знаков (регалий) монархической власти. Кроме этого, еще древние греки связывали созвездие Стрельца с кентавром, а одним из символов зодиакального Стрельца является жезл.

Медведь

«Западная левая пилястра, снизу вверх: птица – лев – птица – лев – птица (лебедь?) – лев – лев – гусь», – так описывает изображения представителей животного мира, высеченные в чередующихся медальонах на западном притворе Георгиевского собора, Г. К. Вагнер. Однако при более пристальном рассмотрении шестого снизу медальона становится ясно, что изображен на нем вовсе не лев, а медведь. К тому же это, увы, единственное сохранившееся изображение медведя против повторяющихся изображений других видов животных в медальонах собора.

Разумеется, образ медведя гораздо ближе русскому человеку, чем те, о которых мы говорили выше. Округлая форма тела, очень короткий хвост, вытянутая морда с носом, несколько напоминающим поросячий пятачок, небольшого размера уши и воистину по-медвежьи длиннющие когти на сильных лапах, даже слегка гипертрофированные. Все эти особенности не оставляют сомнений в том, какой представитель животного мира здесь изображен.

Все многочисленные изображения львов в медальонах собора, несмотря на их различные позы, достаточно узнаваемы и ничем не схожи с рассматриваемым нами изображением. Достаточно взглянуть хотя бы на их длинные хвосты, переходящие в растительный орнамент – причудливые цветы и листья и стебли растений.

Многочисленные археологические находки в полной мере подтверждают факт культового почитания медведя в Древней Руси. В захоронениях Поволжья и Приладожья были найдены обереги и амулеты из когтей медведя, медвежьи лапы, глиняные скульптуры и изделия в виде медведя. Одним из самых старых, если не старейшим изображением медведя на культовом христианском здании Древней Руси можно считать фреску, расположенную в северной башне Софийского собора в Киеве (1017–1019 гг.). В сцене охоты изображен всадник на коне, поражающий копьем медведя.

Изображение медведя присутствует на русских иконах. В житии святого Серафима Саровского, жившего в конце XVIII – начале XIX века, повествуется о том, что не раз видели, как старец, сидя у кельи, кормил из своих рук огромного медведя, и этот медведь, повинуясь одному его слову, тихо уходил в лес, чтобы не испугать какого-либо посетителя, пришедшего к старцу. В житии святого Сергия Радонежского милосердие и любовь его также проявляются в общении с медведем. Однажды святой пожалел огромного медведя, слабого от голода, и принес ему хлеба. Медведь мирно съел угощение, и с тех пор навещал Сергия, а потом стал ручным.

Фигура медведя распространена и в русской геральдике. Медведь изображен на гербах Великого Новгорода, Ярославля, Перми, Хабаровского края. Появлению медведя на гербе Великого Новгорода предшествовало изображение медведя (точнее – медведей) на печати новгородского наместника времен Ивана Грозного.

По мнению ученых, изображение медведя на гербе Ярославля связано со «Сказанием о построении града Ярославля», где говорится о том, что Ярослав Мудрый победил секирой некоего «люта зверя и псов», которых напустили язычники. Предполагается, что речь здесь идет о медведе, так как в Верхнем Поволжье был распространен культ медведя, а факт, что зверь в сказании стоит на задних лапах, может отсылать к представлениям о подобии человека и медведя. В этом сказании медведь символизирует язычество, искорененное православием.

Подводя итог истории о белокаменном изображении медведя, можно сказать, что его появление на Георгиевском соборе Юрьева-Польского отнюдь не случайно и является проявлением древней религиозно-мистической традиции.   

Одним из главных источников сведений для составления бестиариев был «Физиолог» («Нравоописатель») – трактат о животном мире, возникший в первых веках нашей эры в Александрии

В европейской геральдике свойства слона – это огромная сила, твердость, долголетие, но помимо этого он символизирует непомерные амбиции

Согласно древнерусским верованиям, сладкоголосая птица сирин, как и морские птицы сирены в мифологии Древней Греции, своей печальной песней одурманивала путников и увлекала их в царство смерти

Асмодей и его древнерусский аналог Китоврас выступают как мудрые строители, помогающие Соломону осуществить грандиозные архитектурные планы