Информационно-практический журнал
05.02.2018
Достояние

 

В Москве в Музее русского искусства – усадьбе Струйских открывается экспозиция «Русский зодчий Афанасий Середин-Сабатин: у истоков современной архитектуры в Корее».
Чем замечателен герой этой выставки и почему в Корее до сих пор чтят память о русском архитекторе?

В 1876 году Корея открылась внешнему миру, вступила в Новое время и пережила беспрецедентные перемены – за три десятилетия до колонизации Японией. В этот период появляется новая архитектура, отразившая новые веяния и вкусы, потребности, представления о красоте, комфорте – как известно, «стиль жизни – стиль искусства». Волею судьбы ее пионером стал… русский зодчий Афанасий Иванович Середин-Сабатин (корейское имя Саль Пхаджон, 1860–1921). Далее мы будем его называть Сабатúн, с ударением на последний слог, на чем настаивают его потомки.

А.И. Сабатин (1860–1921) был первым европейским архитектором, нанятым на корейскую службу. Он прибыл в Корею из Шанхая в 1883 году в возрасте 23 лет, прожил в этой стране 20 лет и выполнил около двух десятков проектов, из которых 14 были реализованы. Это первые в истории страны современная таможня и портовые сооружения, первые иностранные деловые представительства, проект планировки и застройки (генерального плана в сегодняшнем понимании) первого в Корее современного города – открытого порта Чемульпхо (Инчхон), где стали селиться европейцы; первый общественный сквер, первый представительский особняк, первая европейская гостиница… Пять из построенных им зданий сохранились до нашего времени и признаны историческими и архитектурными памятниками. Они, как и имя Сабатина, известны в Корее каждому, кто хоть мало-мальски интересуется отечественной историей. В России же имя и наследие А.И. Сабатина пока малоизвестны, хотя в начале 2010-х авторы данной статьи и предприняли некоторые усилия по популяризации его имени, опубликовав целую серию материалов. И настоящая статья продолжает знакомить русского читателя с нашим замечательным соотечественником. 

Самый известный проект Сабатинá – мемориальные Ворота Независимости (Тонниммун), которые вот уже 120 лет стоят у подножия горы Инвансан на западной границе исторического Сеула. Они проектировались при участии видных политических деятелей, были возведены на народные пожертвования и торжественно открыты при большом стечении публики 21 ноября 1897 года. Таких сооружений Корея еще не знала. Грандиозные для своего времени – 15 м высотой и сложенные из 1850 гранитных блоков – Ворота знаменовали окончание многовековой вассальной зависимости Кореи от Китая (после поражения последнего в китайско-японской войне 1894–1895 годов), свободолюбивые устремления Кореи и вступление ее в новый этап государственности с провозглашением империи в октябре 1897 года. С конца XIX и до середины ХХ века эти Ворота оставались символом этой страны и визитной карточкой Сеула. Их изображения помещали в газетах и журналах, на почтовых открытках, в книгах о путешествиях на разных языках.

Ворота Независимости – первое мемориальное сооружение национального уровня, и здесь Сабатин проявил себя новатором. Ему удалось соединить в облике сооружения две традиции – корейскую и классическую европейскую.

В Корее существовал давний конфуцианский обычай сооружать мемориальные ворота в честь выдающихся людей. Они обычно возводились из дерева в виде небольшого павильона под черепичной крышей. Архитектура Тонниммун не имела с этими традиционными воротами ничего общего. По форме и образу это именно арка, стройная и в то же время монументальная, в неороманском стиле. Автор, по-видимому, вдохновлялся Триумфальной аркой в Париже. 

Вспомним, что сама традиция увековечивать особо важные национальные победы подобными арками возникла еще в древнем Риме. Ворота Тонниммун свидетельствовали о том, что в Корее того времени уже имелись представления о Европе и ее культуре; там уже существовало стремление следовать новым образцам в отличие от прошлых времен, когда образцы были китайские. Однако в отличие от классического прототипа Ворота Независимости декорированы минимально, в чем видится влияние канонов корейской традиционной архитектуры. Но и декор необычен. В нем была использована новая государственная символика: знак Великого предела (тхэгык) с четырьмя гексаграммами с национального флага Кореи и «цветок сливы» – герб правящего рода, ставшего и гербом империи. Кроме того, название Тонниммун было высечено на фасаде по-корейски, а не по-китайски, как издавна было принято для архитектурных сооружений.

Первым в Сеуле общественным зданием современного типа и особняком VIP-класса стало здание старой Русской дипломатической миссии, построенное Сабатиным в 1890–1891 годах в столичном районе Чондон, где с 1882 года селились и открывали свои представительства европейцы. Заказчик – русский поверенный в делах К.И. Вебер – особое значение придавал репрезентативности, и Сабатин прекрасно справился с задачей. Архитектура неоренессанса как нельзя лучше подходила к представительской функции здания. Выгодно расположенное на вершине холма, с периметральной арочной галереей и высокой трехъярусной башней, с многочисленными флагами, реявшими на флагштоках, оно доминировало и контрастировало в панораме соломенных и черепичных крыш, воплощая мощь Российской империи. Вокруг был разбит прекрасный парк с деревьями разнообразных пород. Русский дипломат С.В. Чиркин (1875–1943) недаром называл здание миссии «Палаццо». Здесь в 1911–1914 годах он служил, а потом жил в нём в 1923–1924 годах уже в эмиграции. 

Кстати, сам же Вебер назвал А.И. Сабатина сеульским строителем. Здание Русской миссии поистине легендарно. С  ней связан один из самых ярких эпизодов корейской истории Нового времени. Король Коджон в течение 375 дней (12 февраля 1896 – 20 февраля 1897) укрывался в здании миссии под охраной отряда русских моряков, покинув дворец из опасений за жизнь, свою и наследника престола, после того как 8 октября 1895 года японцы злодейски убили его супругу – королеву Мин. Таким образом, российская дипмиссия в течение года оставалась центром политической жизни страны. 

Во время Корейской войны 1950–1953 годов здание миссии было разрушено. На сегодня от неё сохранилась лишь 16-метровая трёхъярусная башня («историческое достояние № 253»), которая неоднократно капитально ремонтировалась, а территория вокруг нее благоустраивалась. Сохранилась легенда, что в конце 1890-х годов Русскую миссию связал с королевским дворцом подземный ход. Якобы Коджон приказал выкопать его, чтобы в случае опасности иметь возможность вновь скрыться в Русской миссии. Этот подземный ход ищут до сих пор – но безуспешно.

В последние два десятилетия в Сеуле ведутся масштабные работы по воссозданию облика Чондонской зоны столетней давности. Государство приняло решение о полном воссоздании здания Русской дипломатической миссии. Его реализация поручена Управлению культурного наследия Республики Корея. Подготовительные работы займут пять лет (2017–2021), а полностью Русская миссия, ее территория и несколько близлежащих исторических объектов той эпохи будут восстановлены к 2039 году.

 

ДВОРЦОВОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО

 

А.И. Середин-Сабатин был единственным придворным архитектором-европейцем в корейской истории. В 1896–1899 годах им были спроектированы пять уникальных зданий европейско-азиатской архитектуры в дворцовом комплексе Кёнунгун (с 1907 года – Токсугун). Поскольку европейские здания на территории дворца появились впервые, они определили своеобразие Кёнунгуна как первого императорского дворца в  истории страны и создали прецедент, с которого началось признание и освоение европейской классической традиции в Корее. 

На сегодняшний день из построек Сабатина полностью сохранился только «Павильон умиротворенного созерцания» для отдыха (Чонгванхон). Здесь Коджон принимал западных дипломатов и доверенных сановников, коротал время за своим любимым кофе и разговорами под звуки европейских инструментов корейского оркестра. Этот павильон является одним из первых сооружений, объемная структура и облик которого представляет синтез восточной и западной архитектуры.

К европейской традиции Чонгванхона можно отнести колонный ордер, металлические узорчатые решетки, водостоки. Из корейской архитектурно-строительной традиции использована система отопления – ондоль (отапливаемый пол), многоярусная покатая кровля и декор. Олени, солнце, скалы на решетках балюстрады – символы долголетия. Потолок украшают раскрашенные резные изображения пионов, летучих мышей, облаков и других благопожелательных символов. Здание находится в окружении красивейшего ландшафта, и живые картины природы, воспринимаемые изнутри, являются важным элементом интерьера, что было особенностью традиционной корейской дворцовой архитектуры. 

Павильон пользуется большой популярностью среди горожан. В хорошую погоду посетителям разрешается, сняв обувь, подняться на его террасу. Здесь неизменно многолюдно. За столом, подобным тому, за которым некогда сидел император, рисуют дети, сидят с газетами старики. Сотрудники соседних офисов приходят сюда отдохнуть в обеденный перерыв. Сеульцы называют его местом, где можно почувствовать романтическую атмосферу дворцов. На специальных художественных сайтах представлены десятки фотографий здания, снятых мастерски в мельчайших подробностях. 

Любители истории неизменно упоминают павильон в своих описаниях достопримечательностей Сеула. Гурманы считают его «самым первым корейским кафе», откуда в Корее стала распространяться мода на кофе, который Коджон очень любил, пристрастившись к нему, живя в русской миссии. Судя по изобилию кофеен, сегодня это самый любимый напиток в Корее, и выходит так, что основателем новой традиции был первый корейский император. 

Еще одно здание, спроектированное Сабатиным для дворца Кёнгунгун, – «Дворец проникающего света» (Чунмёнджон). Первоначально это была королевская библиотека. Она приобрела общегосударственную значимость и статус дворца в 1904–1905 годах, когда превратилась на два года в главную резиденцию императора после пожара, случившегося в центральной части Кёнгунгуна. Историческое значение этого здания заключается в том, что в 1905 году в нем был подписан договор о протекторате Японии над Кореей, лишивший Корею права внешних сношений и ставший предпосылкой аннексии страны в 1910-м.

В японское время Чунмёнджон оказался за территорией Токсугуна, попал в частные руки, и на долгие годы в результате перестроек превратился в ничем не примечательный дом. Интерьеры его были полностью утрачены. В конце ХХ века здание получило статус исторической достопримечательности Сеула, было выкуплено правительством и сегодня рассматривается как «место, где новые поколения могут получить важный исторический урок». Хотя чертежей и фотографий здания времён Коджона не сохранилось, оно было отреставрировано в рамках гигантского проекта восстановления императорского дворца Кёнгунгун (Токсугун). Этот проект был рассчитан на 12 лет (2004–2015) и обошелся в $100 млн. Из них на реставрацию Чунмёнджона было ассигновано $2 млн. После реставрации Дворец был открыт 29 августа 2010 года, в день 100-летия аннексии Кореи. 

На сегодняшний день в Корее выявлено далеко не все наследие Сабатина. Но оно достаточно хорошо изучено корейскими исследователями, ибо, по их словам, «для изучения корейской архитектуры Нового времени нет более важной фигуры», чем русский архитектор. 

Остается открытым вопрос и об архитектурном образовании Сабатина. О нем ничего не известно. Не пролили на него свет и обнаруженные в 2009 году автобиографические записи его старшего сына Петра, в которых он называет отца одаренным самоучкой и добавляет, что «в течение года он был в петербургской Академии художеств». «Если он самоучка, то как мог построить столько значимых сооружений, не имея специального образования?» – этим вопросом задаются многие в Корее. И для нас он тоже остается открытым. 

Как бы то ни было, Сабатин стал первым европейским зодчим в Корее, которой еще только предстояло сформировать свои представления о Новой эпохе и соответствовавшей им новой архитектуре. Уникальность и ценность архитектурного наследия А.И. Сабатина, на наш взгляд, состоит в самом факте появления европейской архитектурно-строительной культуры в стране с совершенно иными культурными традициями.

В октябре 2017 года по инициативе и при поддержке АУИПИК была организована экспедиция в Корею для натурного обследования и профессиональной фотосъемки сохранившегося наследия Афанасия Сабатина. За прошедшие 8 лет, с тех пор как соавтор данной статьи Т. М. Симбирцева побывала в Сеуле с докладом о результатах своих биографических изысканий по Сабатину, которые она проводила по заказу Института истории Восточной Азии (г. Сеул), немало изменилось к лучшему. Территория королевской библиотеки Чунмёнджон (теперь музей того эпохального исторического события, о котором сказано выше) облагорожена элегантно организованным ландшафтом, снесена дисгармонирующая застройка; наконец-то можно полноценно рассмотреть сохранившуюся башню русской дипломатической миссии, освобожденную от строительных лесов, и очертания фундамента миссии, выявленные благодаря ландшафтным работам, выросшие сосны, которые были высажены в 2009 г. во время последнего крупного ремонта. Все объекты дворцово-паркового ансамбля Токсогун разительно преображены дизайнерским проектом «Свет и пространство», в результате которого Чонгванхон (в народе — кофейный Павильон) обретает в «режимное время» поистине волшебный облик… Не обошлось и без досады: в музейной экспозиции Чунмёнджона мы не обнаружили упоминаний о А. Середине-Сабатине (хотя в буклете музея информация о нем есть).

С помощью Вадима Слепченко, профессора университета Халлим (Институт русских исследований) мы провели небольшой опрос среди жителей Сеула и гостей города. Мы просили их поделиться своими впечатлениями о Чонгванхоне (кофейном павильоне) в Токсогуне.

Вот что сказала нам учительница, которая живет и работает в Сеуле. «Что касается Чонгванхона, то это не наша традиционная архитектура. Я слышала, что его спроектировал русский Сабатин. Это особенное строение, подобных которому не увидишь в других дворцах. С одной стороны, можно сказать, что оно в какой-то мере не сочетается с окружением, но с другой, если посмотреть на другие туристические объекты вокруг, оно очень красивое, в нем можно получить новый, особенный опыт». А вот как ответил на вопрос, в чем отличие этого здания от других, молодой служащий. 

«Точно не знаю. Видимо, это здание было построено в период Корейской империи. В нем переплетены черты западной и восточной, корейской, архитектуры. Оно больше других бросается в глаза, и я думаю, что оно красивее других. Тут колонны в западном, может, в греческом стиле. А крыша сделана в корейском традиционном духе. И в этом, как кажется, его существенное отличие». О том, что это здание каким-то образом связано с Россией, он слышал в первый раз.  

Текст: Т. М. Симбирцева (кандидат исторических наук, Москва), С. С. Левошко (кандидат архитектуры НИИ теории архитектуры и градостроительства, Санкт-Петербург)

Фото: Маргарита Федина

«Стеклышки мозаики, которых нет на земле…»

Известный подводный археолог Александр Окороков, доктор исторических наук, заместитель директора по научной работе Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева, руководитель авторского коллектива Свода объектов подводного культурного наследия России – о том, как развивается это направление научных...
24.09.2017

Псковские хоромы

В Пскове сохранилось несколько жилых зданий, датируемых XVII веком
03.02.2015

«Достижения государства и лучших граждан страны»

«Достижения государства и лучших граждан страны» Спортивно-историческое наследие сплачивает общество, уверена директор Государственного музея спорта Елена Истягина-Елисеева       80 тысяч экспонатов, 300 из которых уникальны. Первое место в мире по плотности спортивных ценностей и раритетов на 1 кв. метр. Кубки, инвентарь, медали, олимпийская форма…...
30.05.2018

«Из-под слоя ила выглянуло строгое лицо»

Сергей Ольховский (заведующий Центром подводного археологического наследия Института археологии РАН) рассказывает об уникальной находке из Керченской бухты, о кораблях и подводных камнях нашего законодательства.
25.09.2017

«Короткие деньги» не помогут

Сначала National Trust ставил перед собой достаточной узкую, но вполне конкретную задачу сохранить для народа уникальные объекты – и природные, и созданные человеком: береговую зону, сельскую местность и объекты недвижимости.
25.09.2017

«Крепкий город» Гдов

Гдов некогда был крупнейшим псковским пригородом и выступал северным
16.02.2015

«Москва не будет музеем старины»

Неопубликованное письмо академика Щусева в Президиум Моссовета. 1925 У нас премьера рубрики «Документ». Мы публикуем письмо академика архитектуры А.В. Щусева в Президиум Моссовета, написанное в ноябре 1925 г. Документ (ЦГАМО, фонд №11 Моссовета, опись 11 Б Секретная, дело 1734) любезно предоставлен редакции историком Л.Р. Вайнтраубом. 
08.11.2017

«Сеульский строитель» Афанасий Середин-Сабатин

  В Москве в Музее русского искусства – усадьбе Струйских открывается экспозиция «Русский зодчий Афанасий Середин-Сабатин: у истоков современной архитектуры в Корее». Чем замечателен герой этой выставки и почему в Корее до сих пор чтят память о русском архитекторе? В 1876 году Корея открылась внешнему миру, вступила в Новое время и пережила...
05.02.2018

«Составьте график сноса всех храмов и Смоленского кремля, а я вам бульдозеры пришлю»

Древние смоленские храмы и часть знаменитой крепостной стены было решено снести к 1110-летию города. Отстояла их хрупкая женщина – Нина Сергеевна Чаевская, которой в будущем году исполняется 100 лет
13.11.2017

«Я называю революцию трагедией»

  Революция – это ужасная трагедия. Я абсолютный противник этого явления и никогда не менял своего мнения
08.11.2017