Информационно-практический журнал
24.09.2017
Достояние

– Александр Васильевич, что такое «объекты подводного культурного наследия»?

– Термин «подводное культурное наследие» был введен ЮНЕСКО. У нас он юридически не закреплен, хотя широко применяется в научных и общественных кругах. В российском законодательстве используется родовое понятие «культурное наследие» или «объекты культурного наследия». 

Что это за объекты? В свое время я предложил разделить их на девять типов. 

Первый тип – это корабли или лодки, затонувшие по тем или иным причинам: из-за погодных условий, военных действий и т.д.

Второй тип – архитектурные и строительные сооружения или их части. Это характерно в основном для наших южных районов. По общепринятому мнению, с античного времени уровень Черного моря повысился на несколько метров, по разным оценкам, от 4 до 10. Части городов и поселений, находившихся тогда в прибрежной части, естественно, оказались под водой. Пример – хорошо известные Фанагория, Кепы, Патрей, Акра, другие древние населенные пункты, которые упоминаются в трудах античных и средневековых географов. Это и свайные поселения, и гидротехнические сооружения: причалы, молы, набережные, затопленные дороги и т.п.

Третий тип – военная и гражданская техника серийного производства, например суда периода Великой Отечественной войны, танки, самолеты, различное вооружение, гражданская техника и другие объекты, оказавшиеся под водой.

Четвертый тип – произведения монументального искусства: наскальные изображения. Например, петроглифы IV–II тыс. до н.э., скрытые водами Красноярского водохранилища.

К остальным типам относятся отдельные артефакты, которые по тем или иным причинам попали на дно различных водоемов, например, якоря, керамические сосуды; затопленные пещеры, колодцы и шахты; религиозные объекты, расположенные под водой, другими словами, культовые объекты, связанные с религиозными обрядами; подлинные объекты или их копии, специально помещенные под воду в качестве экспонатов. И, наконец, подводные историко-культурные ландшафты и исторические места, то есть участки дна, где когда-то находился или находится объект, связанный с историей освоения подводного мира. Например, остатки подводных домов.

– Что дают такие исследования?

– Подводное наследие – источник уникальной информации. Например, важную информацию о китайском фарфоре специалисты получили только после того, как подводные археологи нашли несколько кораблей с грузом фарфоровых изделий. Дело в том, что китайцы на протяжении многих веков изготавливали фарфоровые сосуды по древней технологии, используя один и тот же сорт глины. Датировать ту или иную вещь было проблематично даже с использованием современных методов анализа. Когда же нашли несколько хорошо датированных по другим предметам кораблей, то уже появилась база – точка отчета для дальнейших исследований. 

И подобных примеров очень много.

Важность изучения архитектурных памятников не вызывает сомнений. Меньше внимания уделяется изучению конструкций кораблей. А они для многих людей были домом. Корабль обожествляли, ведь от прочности его конструкции зависела жизнь. Его холили и лелеяли, украшали резьбой и скульптурами. Считается даже, что от украшения корабля пошло резное украшение деревянных домов. 

Исследование кораблей важно не только для понимания технологических процессов их строительства, но и для изучения древних морских торговых путей, а также сражений и битв на морях, реках, озерах. И здесь важна любая мелочь. 

Ведь история как мозаика: чем больше маленьких фактов, тем полнее картина. Подводная археология дает много таких вот «стеклышек мозаики», которые невозможно получить на земле. 

– Давно ли такими исследованиями занимаются в нашей стране? 

– Россия и Советский Союз являются пионерами подводной археологии. Принято считать, что подводная археология зародилась в 1900 году при исследовании античного корабля, затонувшего у берегов Турции близ мыса Гелидония. Но еще в 1888–1889 годах известный русский археолог Василий Алексеевич Городцов провел первые подводные работы с научной целью на одном из озер в Рязанском уезде для получения информации о стоянке древних людей. Озеро было частично осушено, составлен схематический план участка, и с помощью ныряльщиков поднято на поверхность около 200 кремневых орудий каменного века и множество фрагментов керамики. Поэтому я считаю, что Россия – пионер подводной археологии. 

Знаковые работы по формированию подводной археологии как научной дисциплины были проведены в нашей стране в 1930-х годах. У истоков стоял профессор Рубен Абгарович Орбели. В этот период были разработаны методологические основы подводной археологии. Уже в то время Орбели считал, что необходимо создание специального института, который должен заниматься изучением подводного культурного наследия (в нашем понимании). Эстафету Орбели принял в 1950-х годах известный антиковед профессор Владимир Дмитриевич Блаватский. При его непосредственном участии были разработаны основы методики проведения подводных археологических разведок и раскопок. Активными были 1980-е – начало 1990-х годов. В это время было найдено и изучено большое количество уникальных объектов. Этапы становления отечественной школы подводной археологии или гидроархеологии, как называл ее профессор Орбели, подробно описаны в моей монографии «История отечественной подводной археологии».

В настоящее время работы в нашей стране ведутся на довольно высоком профессиональном уровне, с использованием современной поисковой аппаратуры. Специалистов немного, но ученые получают потрясающие результаты. Например, в Фанагории экспедиция под руководством Сергея Ольховского несколько лет назад нашла останки античного судна I века н.э. в хорошей сохранности. Уникальность этой находки еще и в том, что оно было обнаружено на глубине всего около 2 м, занесенное песком. Обнаружили его в процессе приборной разведки, раскопали, обмерили, провели фотофиксацию и – закопали до лучших времен. Музеефицировать судно или создать здесь подводный исторический парк пока не готовы ни экспедиция, ни страна. 

Серьезные работы по исследованию остатков средневекового моста в Великом Новгороде проводит Айвар Степанов.

Сегодня основной принцип нашей работы – по возможности максимально подробное изучение объектов, которые представляют историческую ценность, без их подъема. При этом сами водолазные работы желательно сводить к минимуму за счет использования поисковых приборов: гидролокаторов бокового обзора, магнитометров, дронов, анализа космосъемки и т.д. 

Эффект от такого подхода – двойной. Поскольку водолазный труд тяжелый и дорогой, то, с одной стороны, использование современного оборудования позволяет снизить затраты на работы и при этом упростить исследования, а с другой – даёт возможность лучше сохранять эти объекты: используя технические средства, мы имеем возможность обходиться практически без механического вмешательства, так как получаем интересующую нас информацию дистанционными методами. 

– Что бы вы назвали сейчас проблемой первостепенной важности в области сохранения объектов подводного наследия?

– Проблем много, но основная, на мой взгляд, – это несовершенство законодательной базы.

Важной проблемой является отсутствие утвержденных методик проведения подводных исследований. Например, подводные археологические объекты требуют особых специфических методов исследования – так же как и на земле: послойного снятия грунта – культурного слоя и т.д. Для изучения объектов периода Великой Отечественной войны – самолетов, кораблей, танков – необходимы иные методики, скажем так, упрощенные. Это серийные объекты – по ним сохранились чертежи, проектная документация. Но при изучении такого объекта важно понять, как тот же самолет погиб, установить имена летчиков – ведь это наша История. То есть и тот, и другой объект важны, но исследовать их надо по-разному, с использованием методик, позволяющих получить максимальную информацию об объекте с минимальными затратами. 

По сей день не проработаны вопросы о размерах охранных зон затонувших кораблей или границ затопленных городов. Нет определения и понимания, что такое культурный слой затонувшего корабля, представляет он собой научную ценность или нет.

Проблем много, и некоторые из них надо решать законодательно или на высоком уровне. Министерство культуры работает над этими вопросами. Не так энергично, как хотелось бы мне, человеку, который занимается этим всю жизнь, но тем не менее, есть понимание на уровне министра, заместителей министра, директоров департаментов. Это хорошо, когда люди понимают проблемы и стараются их решить.  

– Есть ведь еще проблемы с браконьерами – «черными дайверами»? 

– Конечно. Они были всегда и везде, и не только в нашей стране. Многие предметы под водой сохраняются лучше: например, керамика, в некоторых случаях – изделия из дерева и железа. Естественно, такие находки вызывают интерес грабителей и торговцев древностями. 

– У нас установлена ответственность за незаконный подъем подводных артефактов? 

– Закон един – он действует как на земле, так и под водой, но подводные объекты проконтролировать сложнее. Поэтому для их сохранения необходимо отдельное направление в государственной политике, стратегия. Такие стратегические направления мы сейчас разрабатываем по заданию Министерства культуры, в рамках научной деятельности Института наследия. Надеемся закончить эту работу к концу года.

– Как можно защищать объекты подводного наследия?

– За рубежом, например, существует такое явление, как подводные музеи. Это затонувшие или специально затопленные объекты, которые подготовлены для туристического показа. Дайверы ныряют на такие объекты, фотографируют их, но не имеют права что-либо поднимать. Отвечает за эксплуатацию объекта, как правило, частный дайверский клуб или центр, который берет у государства лицензию на право использования этого объекта, например корабля, для показа. В этой лицензии прописано многое, в том числе и сохранение. Клуб отвечает за сохранность объекта, а в случае нарушения договора лишается лицензии и, соответственно, заработка.  

В нашей стране, к сожалению, пока нет таких музеев, и связано это также с неурегулированностью юридических вопросов. Если на Западе распределение функций между частными и государственными организациями более или менее понятно, то у нас пока такие партнерские отношения только выстраиваются. Да и нет самой системы лицензирования. Наверное, этим должны заниматься в Министерстве культуры России. 

Нерешенных вопросов много, но процесс идет. 

– Александр Васильевич, сколько лет вы занимаетесь изучением подводного культурного наследия?

– Уже 37 лет. Еще в советское время я окончил сначала курсы спортсменов-подводников при легендарном московском клубе «Дельфин», а затем водолазную школу при Центральном морском клубе. Работал на Черном, Каспийском, Белом морях, на Балтике, внутренних водоемах, в Арктике. В 1991 году прошел стажировку по подводной археологии в Голландии. А в 1993 году защитил кандидатскую диссертацию по подводной археологии. Она была первой в Советском Союзе диссертацией на эту тему.

Из наиболее интересных практических работ я бы отметил исследования гидротехнических сооружений на Соловках. Мы получили информацию о том, как были построены монастырские каналы, устроены причалы, набережные. До нас эти исследования никто не проводил. Нашли два паровых монастырских катера, которые в начале XX века перевозили по каналам и озерам Соловков паломников и грузы. Один подняли и передали в музей. Мы хотели восстановить его, договорились даже об этом с судостроительным заводом в Архангельске «Красная кузница», собирались вновь пустить по монастырским каналам с туристами. Но, как всегда, не хватило денег, и его останки остались медленно умирать у стен монастыря.

В начале 1990-х мы очень неплохо отработали два сезона на Каспии в районе острова Кулалы. Сейчас это территория Казахстана. В прибрежной зоне я с коллегами обследовал останки корабля XVIII века. 

– Удалось установить, что это за корабль?

– Да, но не сразу. По находкам мы определили, что останки принадлежали кораблю XVIII – начала XIX века. Погрузились в архивы. Мы изучили все известные случаи гибели судов в этом районе за два века, методом исключения определили два возможных варианта.

Первый – что это судно участвовало в Персидском походе Петра I в 1722–1723 годах. В архиве нашли информацию о гибели одного из судов около острова Кулалы. Оно возвращалось в Астрахань с ранеными на борту, грузом пушек и боеприпасов, попало в шторм, было отнесено к острову и там разбито.

По второй версии, найденные останки принадлежали одному из кораблей экспедиции князя Александра Бековича-Черкасского, который в 1714–1716 годах по приказу Петра I проводил картографирование берегов Каспийского моря. Нашли указ царя, в котором князю приказывалось, помимо обследования берегов, основать несколько прибрежных крепостей. 

По заключению специалистов Оружейной палаты, найденные нами на корабле боеприпасы – вязанная картечь (или виноградная картечь), книппеля, использовались в XVIII веке в береговой артиллерии. Кроме боеприпасов мы нашли на корабле строительные материалы: кирпичи, блоки, «пакеты» с кровельным железом, кузнечные заготовки и другие предметы. Очевидно, весь этот груз предназначался для новых крепостей.

– Каковы планы ближайших экспедиций и научных разработок?

– Сейчас мы с Юрием Егоровым – моим многолетним другом и коллегой, доктором геолого-минералогических наук, классным водолазом, подводным фотографом и кинооператором – завершаем интересную работу по поискам античного города Корокондама на Черном море. Об этом городе упоминают некоторые античные авторы. Его ищут уже более ста лет. Существует как минимум четыре версии, где он мог находиться. Мы проработали их все. И нашли. Сейчас добиваем доказательную базу.

Из теоретических и нормотворческих разработок – с Дмитрием Бабекиным, юристом-международником, заканчиваем выработку Стратегических направлений государственной политики в области подводного культурного наследия в Российской Федерации. Начали работу по теме: «Разработка предложений по созданию подводных музеев, подводных исторических парков и заповедников как способа сохранения объектов подводного культурного наследия», продолжаем работать над Сводом объектов подводного культурного наследия России, разрабатываем систему мониторинга объектов подводного культурного наследия. Так что планы большие – «покой нам только снится».  

 

Беседовала Екатерина Кудашкина

 

«Стеклышки мозаики, которых нет на земле…»

Известный подводный археолог Александр Окороков, доктор исторических наук, заместитель директора по научной работе Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева, руководитель авторского коллектива Свода объектов подводного культурного наследия России – о том, как развивается это направление научных...
24.09.2017

Псковские хоромы

В Пскове сохранилось несколько жилых зданий, датируемых XVII веком
03.02.2015

«Достижения государства и лучших граждан страны»

«Достижения государства и лучших граждан страны» Спортивно-историческое наследие сплачивает общество, уверена директор Государственного музея спорта Елена Истягина-Елисеева       80 тысяч экспонатов, 300 из которых уникальны. Первое место в мире по плотности спортивных ценностей и раритетов на 1 кв. метр. Кубки, инвентарь, медали, олимпийская форма…...
30.05.2018

«Из-под слоя ила выглянуло строгое лицо»

Сергей Ольховский (заведующий Центром подводного археологического наследия Института археологии РАН) рассказывает об уникальной находке из Керченской бухты, о кораблях и подводных камнях нашего законодательства.
25.09.2017

«Короткие деньги» не помогут

Сначала National Trust ставил перед собой достаточной узкую, но вполне конкретную задачу сохранить для народа уникальные объекты – и природные, и созданные человеком: береговую зону, сельскую местность и объекты недвижимости.
25.09.2017

«Крепкий город» Гдов

Гдов некогда был крупнейшим псковским пригородом и выступал северным
16.02.2015

«Москва не будет музеем старины»

Неопубликованное письмо академика Щусева в Президиум Моссовета. 1925 У нас премьера рубрики «Документ». Мы публикуем письмо академика архитектуры А.В. Щусева в Президиум Моссовета, написанное в ноябре 1925 г. Документ (ЦГАМО, фонд №11 Моссовета, опись 11 Б Секретная, дело 1734) любезно предоставлен редакции историком Л.Р. Вайнтраубом. 
08.11.2017

«Сеульский строитель» Афанасий Середин-Сабатин

  В Москве в Музее русского искусства – усадьбе Струйских открывается экспозиция «Русский зодчий Афанасий Середин-Сабатин: у истоков современной архитектуры в Корее». Чем замечателен герой этой выставки и почему в Корее до сих пор чтят память о русском архитекторе? В 1876 году Корея открылась внешнему миру, вступила в Новое время и пережила...
05.02.2018

«Составьте график сноса всех храмов и Смоленского кремля, а я вам бульдозеры пришлю»

Древние смоленские храмы и часть знаменитой крепостной стены было решено снести к 1110-летию города. Отстояла их хрупкая женщина – Нина Сергеевна Чаевская, которой в будущем году исполняется 100 лет
13.11.2017

8 889 памятников и 14 миллиардов рублей

Русское деревянное зодчество в цифрах, фактах, прогнозах и воспоминаниях В России почти девять тысяч памятников деревянного зодчества. Но сегодня многие из них, неизменно привлекая внимание туристов и специалистов, находятся в ужасном состоянии и медленно гибнут. А некоторые и мгновенно – из-за отсутствия должных мер безопасности или в результате...
12.10.2018