Информационно-практический журнал
04.03.2014
Благое дело

Журнал «Охраняется государством» встретился с г-ном Студенниковым в его усадьбе Стеблево под Волоколамском, чтобы из первых рук узнать о том, с чем сталкивается человек, решивший самостоятельно восстановить полуразрушенную усадьбу.

— Расскажите, пожалуйста, об истории Вашей усадьбы.

— Расскажу то, что знаю. Впервые дворянская усадьбе в деревне Стеблево упоминается в екатерининских поземельных книгах в 1770 году. То есть номинально через восемь лет усадьбе исполнится 250 лет.  На самом деле населенные земли вокруг усадьбы наверняка были здесь минимум лет на двести-триста раньше первого упоминания в межевых книгах. Владельцами усадьбы в 1770 году числится дворянский род Пашковых.

— Тех самых Пашковых, чей дом стоит напротив Кремля и является визитной карточкой Москвы?

— Скорее всего, да.  Дело в том, что Пашковы — один из самых мощных российских дворянских родов, он имел много ветвей. Неизвестно, на каком этапе усадьба поменяла владельцев, но в середине XIX века в поземельных книгах собственниками усадьбы числятся уже некая генеральша Давыдова и ее наследники. Не исключено, что они имеют какое-то отношение к поэту, герою Отечественной войны 1812 года Денису Давыдову. Но, возможно, усадьба принадлежала его родственникам или однофамильцам. После отмены крепостного права  содержать усадьбы для многих дворян стало, увы, непозволительной роскошью, и многие усадьбы стали находить новых владельцев среди представителей купеческого сословия. Именно так произошло с усадьбой Стеблево: в течение почти тридцати лет усадьбой владели помещики Гиппиусы — московская ветвь купеческого рода выходцев из Германии. Кстати, знаменитая поэтесса Зинаида Гиппиус — представительница петербуржской ветви того же рода. Наконец, перед революцией усадьба принадлежала купцам Егоровым, которые, в свою очередь, какое-то время до переворота 1917 года сдавали ее московским предпринимателям братьям Миллерам, владельцам завода «Дукс». Вот, собственно, и все, что пока удалось выяснить. Но, конечно, необходимо будет провести детальные исторические изыскания в различных архивах, у нас до этого пока еще руки не дошли.

— Как использовалась усадьба в советское время?

— Как только не использовалась! После Гражданской войны в здании разместили детский интернат, а начиная с 30-х годов сюда стали заселять работников местного совхоза. Параллельно несколько комнат второго этажа использовались как правление этого самого совхоза. Одну из изразцовых печей использовали как сейф для хранения зарплаты: эту печку при реставрации пришлось переделывать в камин, так как все внутренние печные ходы были полностью разрушены. Кстати, у совхоза, а точнее, у акционерного общества, в которое он превратился, я усадьбу и выкупал. Наконец, примерно до начала семидесятых годов в нескольких комнатах второго этажа размещалась сельская начальная школа. Один из флигелей использовался в свое время также как сельский клуб.

— Пострадала ли усадьба во время двух отечественных войн?

— Не так сильно, как можно себе представить. Неизвестно, стояли ли здесь французы в 1812 году, но немцы во время Великой Отечественной войны здесь не просто проходили, а размещали в господском доме военный штаб. По рассказам местных жителей, они никогда не бомбили усадьбу, а когда пришли, сразу же объявили, что это «наш дом» (unseres Haus).  Для сравнения: обе соседние усадьбы Ярополец — Гончаровых и Чернышевых — немцы сожгли практически дотла. Во время войны пострадала только одна комната дома, куда залетел партизанский фугас. Напротив, от небрежения наших сограждан она пострадала куда больше. Так, например, флигель, в котором функционировал клуб, полностью сгорел почти сорок лет назад (рассказывают, что кто-то заснул с непотушенной сигаретой) — от него остался только полуразрушенный фундамент, и его нужно полностью восстанавливать. Сам главный дом тоже несколько раз горел, но, слава Богу, успевали тушить.

— В каком состоянии находилась усадьба, когда вы сюда приехали?

— В чрезвычайно запущенном, можно сказать, полузаброшенном состоянии. Степень этой заброшенности трудно передать словами. На первом этаже еще теплилась жизнь, в нескольких комнатах еще оставались жители — для них потом был построен неподалеку отдельный дом, а на втором в большинстве комнат не было даже оконных рам, снег и косой дождь попадали прямо на старинные паркеты. Мы с женой в один из первых приездов были вынуждены лопатами выгребать снег из бальной залы и затягивать пустые окна пленкой. Хуже было с крышей — в ней зияли огромные дыры, а стропила кое-где прогнили настолько, что грозили вот-вот обрушиться. Всюду запустение, битые бутылки, шприцы, окурки, хлам. В довершение всего рядом с домом высилась зловонная помойка высотой до второго этажа — вся деревня туда десятилетиями носила мусор. Ее потом мы увозили на пятидесяти четырех доверху наполненных  тракторах. Вокруг — бурьян и крапива. В общем, если бы мы промедлили еще пару лет, восстанавливать было бы уже просто нечего: в последние перед нашим приездом годы второй этаж дома стал пристанищем бомжей и наркоманов.

— А какие-то предметы первоначального интерьера в усадьбе сохранились?

— К сожалению, практически нет. Как водится, из нее вынесли все ценности — от мебели и картин до посуды. Сохранилась только одна кушетка, пара сундуков и чайник кузнецовского завода, который принес кто-то из селян. Антикварную мебель пришлось почти всю покупать в антикварных лавках и на аукционе. Особенно мы гордимся ампирными гарнитурами из карельской березы пушкинских времен. Но некоторые вещи привезены сюда из нашей фамильной коллекции.

фото24

— Самостоятельная реставрация усадьбы — это сложный процесс?

— Безусловно, да. Даже если ты не связан какими-либо ограничениями из-за принадлежности к утвержденному своду памятников, объем задач, которые предстоит решать в процессе реставрации, намного превосходит задачи, которые стоят при проведении обычных ремонтно-отделочных работ. Например, одна из главных проблем использования объектов исторической недвижимости — это их приспособление под современные нужды. Например, во многих усадьбах, извините, никогда не было сточной канализации и самих туалетных комнат. Проведение коммуникаций для отопления в доме, который всегда отапливался печами, тоже проблема — ведь при этом нужно не повредить паркеты, лепнину. Особенную трудность представляют деревянные перекрытия — именно они страдают более всего, особенно в домах, которые длительное время пребывали в заброшенном состоянии. Их приходится частично менять, частично усиливать, пропитывать специальными составами. В каком-то смысле мне немного проще заниматься реставрацией, поскольку мой основной бизнес связан со строительством, архитектурой и дизайном.

— Во сколько примерно обойдется реставрация усадьбы, когда вы все завершите?

— Вы задаете вопрос, на который трудно ответить. Верхней границы здесь нет. За эти годы мы вложили уже больше миллиона долларов — главным образом в решение юридических, земельных и социальных вопросов, но, чтобы полностью восстановить главный дом, все флигели и хозпостройки, предстоит вложить еще минимум два миллиона. Впрочем, это проект — длиной в жизнь. Так что мы не торопимся.

— Разве не проще было купить или построить благоустроенный коттедж рядом с Москвой?

— Конечно, проще. И гораздо дешевле. Но наслаждение, которое ты получаешь, прогуливаясь по старинным тенистым аллеям или переступая по скрипучему паркету XVIII века, не сравнимо ни с чем. Историческая недвижимость — это особый вид владения, где ты чувствуешь себя сопричастным к культуре и истории своей страны. Хотя, например, у коттеджных поселков есть одно неоспоримое преимущество: там селятся люди, близкие друг другу по своему социальному статусу. А живя в усадьбе, ты обречен на то, чтобы быть «белой вороной».

— Что вы отвечаете тем, кто утверждает, что памятники культурного наследия должны принадлежать народу?

— Такое мнение распространено во многих странах, в том числе развитых европейских, и я с ним совершенно согласен.  Но этот тезис не нужно понимать потребительски. Это не должно означать, что, например,  подгулявшая компания может в любое время зайти на территорию парка с бутылками и консервными банками, разжечь костер и т.д. А именно так, потребительски, до недавнего времени относились к усадебному парку. Очень важно, чтобы собственники понимали, что исторический объект одновременно принадлежит всему социуму. На самом деле делиться красотой с другими людьми, способными эту красоту оценить, — большое счастье. Мы по возможности стараемся делать это, организуя в усадьбе музыкально-поэтические вечера.

— Много ли людей в России, восстанавливающих усадьбы?

— Я знаю, что такие люди есть. Лично я знаю несколько десятков примеров. С некоторыми из них я поддерживаю дружеские отношения. Но в целом, конечно, даже в масштабах страны людей, готовых взвалить на себя ношу воссоздания исторической усадьбы, не так много, и их деятельность носит скорее уникальный, подвижнический характер.

— Что бы вы пожелали людям, принимающим на себя бремя воссоздания усадьбы?

— Терпения и упорства. Результат оправдает затраченные усилия, они возвратятся сторицей.

— Как сложились отношения с местными жителями?

— По-разному. Есть люди, которые симпатизируют нам, понимая, какое бремя мы на себя взвалили, радуются за дом и окружающую территорию, что дом  наконец обрел новых хозяев, что в него вкладываются силы и средства и что он возвращается к жизни. Но, к сожалению, многие смотрят на нас искоса, а некоторые относятся к нам открыто враждебно, как к классовому врагу (Смеется). Зависть — вообще чувство, свойственное людям в любой стране, но, к сожалению,  ни в одной стране оно не выражено так явно, как в нашей, причем на генном уровне. Думаю, глубоко не случайно, что коммунистический переворот сто лет назад стал возможен именно в России.  Как следствие, многие наши недоброжелатели предпочли бы видеть вместо усадьбы «графские развалины» и заброшенный парк вокруг, только бы не радоваться тому, что кому-то другому Бог дает возможность ее возродить.

— Ваша усадьба является памятником архитектуры?

— К счастью, нет, причем ни федерального, ни регионального значения.  Каким-то чудом она не попала в свод памятников, составлявшийся в 70-е годы. Говорю «к счастью», потому что, если бы она входила в списки памятников, все было бы еще более непросто. Принадлежность к списку памятников накладывает многочисленные обременения на использование и проведение ремонтно-реставрационных работ, что, в принципе, было бы абсолютно нормально, если бы мы жили, например, в Англии или Франции. Но у нас, в России, увы, из-за того что традиция использования исторической недвижимости прерывалась почти на сто лет, все это упиралось бы в дополнительные бюрократические и коррупционные препоны. Впрочем, это совершенно отдельная тема для разговора. Так что, отвечая на ваш вопрос: не является. Однако когда все восстановительные работы будут полностью закончены, я планирую инициировать процедуру введения моего объекта в список памятников.

«Стеклышки мозаики, которых нет на земле…»

Известный подводный археолог Александр Окороков, доктор исторических наук, заместитель директора по научной работе Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева, руководитель авторского коллектива Свода объектов подводного культурного наследия России – о том, как развивается это направление научных...
24.09.2017

Псковские хоромы

В Пскове сохранилось несколько жилых зданий, датируемых XVII веком
03.02.2015

«Из-под слоя ила выглянуло строгое лицо»

Сергей Ольховский (заведующий Центром подводного археологического наследия Института археологии РАН) рассказывает об уникальной находке из Керченской бухты, о кораблях и подводных камнях нашего законодательства.
25.09.2017

«Короткие деньги» не помогут

Сначала National Trust ставил перед собой достаточной узкую, но вполне конкретную задачу сохранить для народа уникальные объекты – и природные, и созданные человеком: береговую зону, сельскую местность и объекты недвижимости.
25.09.2017

«Крепкий город» Гдов

Гдов некогда был крупнейшим псковским пригородом и выступал северным
16.02.2015

«Москва не будет музеем старины»

Неопубликованное письмо академика Щусева в Президиум Моссовета. 1925 У нас премьера рубрики «Документ». Мы публикуем письмо академика архитектуры А.В. Щусева в Президиум Моссовета, написанное в ноябре 1925 г. Документ (ЦГАМО, фонд №11 Моссовета, опись 11 Б Секретная, дело 1734) любезно предоставлен редакции историком Л.Р. Вайнтраубом. 
08.11.2017

«Сеульский строитель» Афанасий Середин-Сабатин

  В Москве в Музее русского искусства – усадьбе Струйских открывается экспозиция «Русский зодчий Афанасий Середин-Сабатин: у истоков современной архитектуры в Корее». Чем замечателен герой этой выставки и почему в Корее до сих пор чтят память о русском архитекторе? В 1876 году Корея открылась внешнему миру, вступила в Новое время и пережила...
05.02.2018

«Составьте график сноса всех храмов и Смоленского кремля, а я вам бульдозеры пришлю»

Древние смоленские храмы и часть знаменитой крепостной стены было решено снести к 1110-летию города. Отстояла их хрупкая женщина – Нина Сергеевна Чаевская, которой в будущем году исполняется 100 лет
13.11.2017

«Я называю революцию трагедией»

  Революция – это ужасная трагедия. Я абсолютный противник этого явления и никогда не менял своего мнения
08.11.2017

Александр Горянин - "Сто лет назад".

Первая вспышка такого рода вандализма произошла ещё в 1905 году.
Многие помнят картину Борисова-Мусатова «Призраки» с почти бестелесной женской фигурой в белом, на фоне дивной красоты усадебного дома, стоящего на холме. К дому ведёт лестница, обставленная белыми скульптурами – словно привидениями. Картина была написана в 1903 году, а два года спустя...
29.06.2017