Информационно-практический журнал

Николай Переслегин, партнер архитектурного бюро Kleinewelt Architekten, член Президиума ВООПИК


Пространство Россия. Россия – это и есть пространство, вряд ли точная ассоциация с какой-либо другой страной может быть выражена именно этим воздушным, отчасти размытым словом. Пространство суровое, необъятное, доброе и строгое, любимое.


Некоторое время назад, путешествуя по Русскому Северу, мы ехали по ветке Архангельск – Карпогоры. Это официально самый медленный поезд в Европе, машинист останавливается, выходит и поправляет рельсы, чтобы проехать.

Потом мы долго плыли по Пинеге – церковь Двенадцати Апостолов в деревне Пиринемь, Покровская церковь, храм Николая Чудотворца в Каргомени, более двадцати прекрасных старинных деревянных часовен в самых разных деревнях и вне их. Архитектура этих мест не так известна, есть совершенно неизученные деревянные памятники – и вдоль Пинеги, и на Онеге, на Мезени, на Северной Двине. Да и в других местах – на Мологе, в Тверской и Вологодской областях, не говоря уж о сибирском и уральском деревянном зодчестве, и еще очень-очень много где – в Пространстве России. Этим постройкам осталось, по моим ощущениям, лет пять, максимум десять, дальше их не будет, это медицинский факт, просто естественное разрушение. Впервые я поразился красотой старинного деревянного храма на Пинеге: полностью заброшенная церковь, которую никто даже специально не разрушал, просто в 30-е годы расстреляли священника, и с тех пор храм стоит пустой. Внутри – невероятный иконостас. Спустя несколько лет я оказался там еще раз, иконостас просто упал на пол, крыша рухнула под тяжестью снега, главка и крест лежали у цоколя храма – упали.

У нас нет и в ближайшем будущем, видимо, не будет возможности реставрации этого мощнейшего пласта русского и мирового наследия, но если не принять серьезнейшие меры прямо сейчас, то это будет, и совсем скоро, величайшая и невосполнимая утрата для мировой культуры. Единственный выход – масштабная программа не реставрации, а консервации. С тем, чтобы в дальнейшем постараться восстановить и спасти. Конечно, это вселило бы новый смысл в наше ленивое и не привыкшее к памяти пространство.

Следующим важным аспектом представляется система расселения – здесь было сломано много копий в свое время, достаточно вспомнить идеи НЭРа (Гутнов, Бабуров, Лежава и др.), которые сейчас почему-то забыты: концепция города вдоль Транссиба – вот прекрасный проект с позитивной повесткой для всей страны. Уверен, что это важнейшая инициатива, предложенная лучшими градостроителями XX века, которая могла бы не на словах, а в реальности скрепить пространство России, придав ему новую свежую энергию.

Программа изменения настроения людей с помощью дизайна, качества среды – вот единственная возможность изменить мироощущение, культуру, менталитет. Наши люди устали быть злыми. Возможно, это спорная мысль, но мне всегда казалось, что очень во многом именно качество среды, в широком смысле дизайн, или архитектура как самое масштабное высказывание, более всего определяет мироощущение и повестку дня большого количества людей.

Для меня самое большое оскорбление, когда я вижу здание и не понимаю, почему оно такое. Я как гражданин, как зритель, как «потребитель» архитектуры хочу понимать смысл этого дизайна. Когда я не понимаю смысл авторского высказывания в постройке, это значит, что либо архитектор ни о чем не думал, либо он просто никого не уважает, не считает равным для диалога. Любая постройка, как и любой вид искусства, – это коммуникация. Диалог с городом, сообществом, социумом.

Архитектура – априори самое публичное искусство.Плохой художник, музыкант, режиссер могут творить для ограниченного круга своих близких знакомых, которые приветствуют и одобряют их творчество. Труд архитектора виден абсолютно всем, это самый прямой по отношению к «конечному потребителю» вид искусства, потому что архитектура формирует повестку дня, воздействует на наше настроение и мироощущение.

Как показывают социологические исследования, в районах с депрессивной средой уровень криминала и суицидов намного выше, чем в благополучном градостроительном контексте. В этой связи задача и долг архитектора – сформулировать авторское высказывание, месседж обществу и каждому отдельному человеку.

Престиж профессии архитектора стал падать после известного всем хрущевского постановления «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», которое по сути на долгие годы убило профессию и расплодило по всей стране систему домостроительных комбинатов и обслуживающих их «моспроектов». Потом эти структуры подошли к началу 90-х годов, когда стала возможной индивидуальная архитектура, но при этом качество профессии, за некоторым исключением, было обрушено до запредельного уровня.

Некогда советские архитекторы входили в творческую элиту страны наряду с известными писателями, учеными, композиторами. Сейчас только немногие пассионарии жестко и принципиально отстаивают свою точку зрения – перед заказчиками, инвесторами, строительными подрядчиками, согласующими инстанциями. Слушать профессионалов, которые в конечном итоге работают на благо проекта, у нас по-прежнему не совсем принято. Исключительно тяжелым трудом и бескомпромиссным профессионализмом можно вернуть статус профессии на должную позицию, а архитектуру – в лоно мировой и российской культуры. Уверен, что это поможет сделать жизнь многих и многих людей гуманнее, осмысленнее, ярче.