Информационно-практический журнал

Ник Перумов, писатель-фантаст


Моя малая родина – Санкт-Петербург, уже много лет я живу в Америке, но Москва для меня тоже очень важный город, без которого просто нельзя представить нашу страну и всех нас. В Москве долго жила и продолжает жить часть нашей большой семьи, многие мои предки здесь похоронены. И Москва для меня больше историческое понятие.


Я слишком хорошо знаю русскую историю и поэтому понимаю, что это не просто город, а исторический центр русского государства. Точка сборки, город, вобравший в себя физический и духовный труд многих-многих поколений и выдающихся деятелей русской истории, начиная с Ивана Калиты, Сергия Радонежского, митрополита Алексия, положивших начало объединению Руси вокруг Москвы. В отличие от Санкт-Петербурга – города, возникшего гением и волей одного человека.

Сейчас я вижу, как Москва изменилась, и «пожар способствовал ей много к украшенью», хотя старую городскую застройку очень жалко. Махание ковшом бульдозера просто очень неумно. Мэр Сергей Собянин делает хорошую большую работу, и я вижу как нейтральный наблюдатель, приезжая сюда периодически, благоустройство города: вместо мусора и обгрызенных стен появляются парки со скамейками и дорожками, вымощенными гранитной плиткой, и все в итоге очень красиво.

Но у нас еще не научились бережно относиться к тому, что делает Москву Москвой. Я не настолько хорошо знаю столицу, чтобы выбирать между любимым и нелюбимым местом, но часто бываю в районе Пятницкой улицы, в Замоскворечье, там, где жила моя семья, там, где оставалась настоящая московская застройка, которую, как я считаю, возвращаясь к наболевшему, надо просто восстанавливать.

Французы приходят на руины замка девятого века, расчищают фундамент, восстанавливают по каким-то сохранившимся гравюрам, а потом говорят: это замок девятого века.

Без малейших сомнений и колебаний. А то, что мы его восстановили – так это мы его отреставрировали.

Я бы сносил жуткую застройку и восстанавливал по старым чертежам и планам, гравюрам и фотографиям, да и просто бы строил дома в старом московском стиле, чтобы это действительно была Москва, которую легко узнать, просто кинув взгляд на фото.

И, конечно, парк «Зарядье» – это полный диссонанс, это инфернальный ужас, который я пережил, впервые его увидев.

Возможно, со временем это пройдет, как было с неприятием Эйфелевой башни парижанами. Но пока это полное несоответствие с историческим пространством города. И в итоге в число нелюбимых мной районов города теперь неожиданно попало Зарядье. Хотя изначально идея была неплохая: не строить на этом месте очередной торгово-развлекательный центр, а сделать парк.

Другое место, которое я воспринимаю как важную и неотъемлемую часть города, связывающую его районы воедино, – это набережные, которые приводят к намоленным старым московским храмам. Хотя я и не религиозный человек, но ощущение уюта возникает возле старых московских церквей. Мне очень нравится храм Симеона Столпника на Новом Арбате. Но то, что вокруг, эту «вставную челюсть» города, я бы просто взорвал и восстановил старую застройку.

Да, в последнее время нельзя не отметить большие перемены в городе, которые замечаешь, только если долго здесь отсутствуешь. Прежде всего, это транспорт, особенно в сравнении с другими столицами мира. Московское метро, хотя это и банальность, поражает воображение. Зайдите в нью-йоркскую подземку, и при всем ее удобстве и возможности попасть в нее почти на каждом углу города, она – тесная, низкая, грязная, опасная. Это место, в которое заскакиваешь, а потом стараешься поскорее выбраться наружу. Московское метро рядом даже не поставишь. По нему водят экскурсии, и люди смотрят в изумлении на настоящие подземные дворцы. Это ведь тоже городская среда, создающая атмосферу места.

Московский центр, даже при наличии негативных явлений, сейчас просто дает сто очков вперед Манхэттену. Наша столица в сравнении – почти идеальный коммунистический город: чисто, безопасно и удобно. В Нью-Йорке, в «столице мира», ты чувствуешь себя в центре непонятного торта, сотворенного каким-то безумным кондитером. Он выпечен без какого-либо плана и стиля. Вы делаете шаг в сторону от Пятой авеню и попадаете в мир угрюмых и мрачных кирпичных домов, в грудах мусора прямо на тротуаре. Контраст огромный, несмотря на все фантастические идеи, которые есть в Нью-Йорке.

Нашей упорядоченности в Америке нет. И это тоже определенные пространственно-цивилизационные признаки.

Нам же не хватает удобств для туристической среды, без которой крупный город, равно как и любой другой, не привлечет внимание тех, кто приехал потратить свои деньги и отдохнуть, посмотреть достопримечательности.

Сан-Франциско сохранил свой кабельный уникальный трамвай, и это фича (особенность – Ред.). Москва пропускает через центр чудовищные автомобильные транспортные потоки, затрудняя восприятие и прогулки по центру. Создание пешеходных зон – замечательно. В идеале я бы хотел видеть в центре Москвы начало ХХ века со старым трамваем, куда нет въезда другому транспорту или присутствует только электрический. Это был бы центр города, полностью отданный человеку. Во время недавнего мундиаля был прекрасный эксперимент, который распространялся на все города, где играли в футбол, и следовало бы его продолжить, потому что именно такое восприятие дает возможность иначе взглянуть на давно знакомое и существующее.