Информационно-практический журнал

Андрей Боков, почетный президент Союза архитекторов России, народный архитектор РФ 


Традиционно, с момента зарождения профессии архитектора в России, архитектура играет в пространственном развитии страны чрезвычайно серьезную роль. Архитекторы успешно справлялись с ролью «пространственных организаторов».


Вспомним хотя бы «Комиссию о каменном строении…» Бецкого, которая в екатерининские времена осуществила масштабнейший проект по радикальному переустройству сотен городов. Архитекторы прошлого были теми, кто формировал российское пространство. Эта роль сохранялась и после революции 1917 года.

 После революции единственным субъектом формирования национального пространства, окружающей среды было государство. Оно достаточно четко формулировало архитекторам задачи. Архитекторы, несомненно, принимали участие в этой процедуре. Иногда их слушали, иногда нет.

Но в любом случае их влияние и роль чрезвычайно значимы.

Конечно, не нужно преувеличивать значимость профессии архитектора ни сегодня, ни тем более в прошлые времена. Собственно, профессиональный контроль распространялся на относительно незначительный объем всего строящегося в стране.

Гигантское число прежде всего жилых домов до революции, а отчасти и до 1955 года, строилось без участия профессионалов. И сегодня в США и Западной Европе значительная доля строительных объектов делается без участия профессиональных архитекторов. Существуют весьма жесткие регламенты самого разного свойства, которые позволяют заниматься этим землемерам, инженерам, людям иных профессий.

Но тем не менее лидерами, решавшими наиболее сложные задачи, оставались архитекторы. Дома в центре городов, правительственные здания, крупные коммерческие учреждения создавались по проектам весьма квалифицированных профессионалов – и до революции, и после.

Плоды их деятельности мы видим – это то, что называется «сталинской архитектурой», что построено в XIX веке, что существует в исторических городах.

Иначе не могло быть. Это был «имперский порядок» формирования среды. Даже в хрущевское время, когда формально основной фигурой стал строитель или инженер, роль архитектора не редуцировалась. Он оставался достаточно влиятельной фигурой. Генпланы советских городов и сами жилые дома все-таки делались с участием архитектора. Другое дело, что эта роль – роль человека, скорее обслуживающего интересы власти, чем человека свободной профессии, который может и вправе выбирать.

Сегодняшняя ситуация достаточно противоречива. Архитектор стал практически обслуживать интересы крупного бизнеса, который слился с властью. Все полномочия, принадлежавшие раньше строительному комплексу, сегодня полностью унаследованы крупным застройщиком в городах. Москва, конечно, являет собою несомненное исключение, потому что здесь роль власти более значима, чем за пределами города. По той простой причине, что бюджет столицы огромен, несопоставим с бюджетами других городов и регионов. Московская власть является, бесспорно, одним из главных заказчиков. И она сегодня диктует архитектору вместе с крупным застройщиком, что и как делать.

Все программы реновации, все идеи создания крупных 25-этажных комплексов, концепция расширения тротуаров, программа «Московская улица» – это инициативы мэрии, которая опирается на огромные финансовые и административные ресурсы.

Архитектор в этой ситуации теряет, конечно, очень многое. Если сравнить, например, полномочия главного архитектора Москвы сегодня и тридцать лет назад, вы увидите, что нынешние полномочия едва ли не декоративны. К сожалению, немного зависит и от тех документов, которые создавались с участием архитекторов-градостроителей, которые занимаются планировкой городов, организацией пространства. Это прежде всего Генеральный план и Правила застройки и землепользования городов. Сегодня они не имеют того статуса, который подобные документы имели в советское время.

Их роль, конечно, несопоставима с той, какую законы о зонировании играют сегодня в большинстве стран мира. Это, конечно, рискованное состояние. Лидерами процесса являются два сообщества – бизнес-сообщество крупных застройщиков и городские власти. И по этой модели сегодня обустраивается большинство российских городов.

Я думаю, что тот архитектурно-градостроительный хаос, в котором пребывают сегодня российские города, во многом является следствием отсутствия внятного порядка. Когда приезжают коллеги-иностранцы, первым делом они отмечают полное отсутствие какого бы то ни было эффективного регулирования. Это, конечно, удивительно, потому что сравнительно недавно, тридцать лет назад, регулирование было тотальным. И вот от тотального регулирования мы пришли к состоянию тотального произвола.

Тотальный произвол, конечно, не предполагает сколь-либо серьезного влияния архитектора. Но я думаю, что это состояние не может быть вечным. Оно будет каким-то образом преодолеваться. Градостроительные документы и профессионалы будут, несомненно, востребованы.

Речь идет не только о городах, но и о российском пространстве. Значительная часть наших граждан живет не в городе. 30 процентов россиян живут в сельской местности, значительная часть наших сограждан связана с другими формами поселений. Это и дача, и малоэтажное строительство. Это другой образ жизни, который на городской совсем не похож. И это неплохо. Достаточно вспомнить, что 70 % американцев живут в своих собственных домах, в пригороде или за городом. Судьба российского пространства, российского ландшафта в большей части зависит именно от этих территорий. И я полагаю, что в недалеком будущем внимание архитекторов будет справедливо разделено между городом и не-городом.