Информационно-практический журнал

Александр Ракитин, историк, руководитель Православного историко-культурного общества


Традиционно историк работает с документами – историческими источниками, археолог – с предметами, найденными в земле, литературовед – с текстом, но всем им необходимо пространство. Невозможно изучать Отечественную войну 1812 года, не побывав в местах главных сражений – на Бородинском поле, в Малоярославце и Тарутине, или исследовать творчество Гоголя, не увидев просторы Полтавщины, Диканьку, Миргород, Нежин.


 

Больше всего – пространство, ибо оно вмещает все.

Фалес Милетский

Археологи и так почти всегда «в поле», но и им не помешает познакомиться с ландшафтами, на которых разбросан изучаемый материал. Это касается всех гуманитарных наук. Пространство не просто исторический источник, но, что особенно важно, носитель другого рода информации.

Информации ментальной, которая помогает чувствовать историю, передает «дух времени», погружает в событие.

Примеров тому масса. Хотите почувствовать противостояние русского и западного миров? Вам прямая дорога в Ивангород, русскую средневековую крепость на границе с Ливонией. Где с противоположного берега Наровы на нее «как в зеркало» смотрит другая крепость – города Нарвы с башней святого Германа. Здесь до сих пор граница, самая восточная точка, до которой дотянулся Евросоюз. Пространство русского заканчивается резко – рекою, название которой намекает то ли на крепостной ров, то ли на разорванные в середине XVI века отношения с Ливонией.

Иное ощущение пространства, когда путешествуешь на запад от Москвы по Смоленской дороге в историческую Литву и Речь Посполитую. Здесь русское тает постепенно, видимые изменения начинаются от Смоленска; буквально в 30 км от города рядом с Рудней в селе Любавичи стоит грандиозный «костел» в духе виленского барокко – бывший собор василианского (униатского) монастыря. Напротив василианской базилики высятся железные заборы частных владений с баннерами на иврите. Ко всему прочему, Любавичи – место рождения особого религиозного движения в иудаизме – хасидизма. Когда-то здесь находилась крупнейшая еврейская община Витебской губернии, об этом напоминает еще один необычный памятник – жертвам фашизма – на месте массовых расстрелов евреев. С одной стороны, плотность нового в Любавичах очевидна, с другой стороны, характер нового другой, нежели в Нарве. Западная Русь значительно отличалась от Московской Руси, но все же оставалась частью русского пространства. Да, эта территория вошла в состав соседних государств, но сохранила этническую и религиозную (православную) общность и поэтому осталась частью русского мира.

Об этом свидетельствует соседний крупный город – Витебск, губернский центр Российской империи и столица древнерусского удельного княжества. На берегу Западной Двины соседствуют домонгольская церковь Благовещения (XII век) и огромный базиликальный храм Успения (воссоздан в 2000-е годы). На этом же берегу дом генерал-губернатора, в котором остановился в 1812 году Наполеон. В 2012 году, когда отмечали 200-летие Отечественной войны, я читал краеведческие лекции о местах, которые миновал Бонапарт, двигаясь к Москве. Цель была следующая – попробовать увидеть Россию глазами солдат и офицеров Великой армии, ощутить, как для них открывалось русское пространство. А первоначально перед глазами оккупантов были Вильно, Полоцк и Витебск, которые формально (внешне) не сильно отличались от барочных городов восточной Польши. Они не увидели здесь русского пространства, скорее наоборот – увидели близкое им западное, утратили бдительность и в результате поплатились.

Кроме внешних, есть внутренние границы русского, они не менее важны для исследователя. Границы между племенными расселениями и удельными княжествами, между губерниями и епархиями. От Ростова Великого до Ярославля всего 60 километров, но их архитектура в рамках одного стиля (русского узорочья), одной епархии (Ростовской митрополии) и власти одного архиерея (митрополита Ионы Сысоевича) различна существенно. Монументальные соборные о пяти главах и пяти столпах храмы Ярославля не похожи на ростовские сказочные церковки.

Распространение той или иной архитектуры определялось границами уездов – Ростовского и Ярославского. То же касается, например, Тотьмы.

Но самое интересное – наблюдать за продвижением русского пространства, за освоением нового, запредельного мира. Движение это было в основном в восточном направлении – на Каму, за Камень, в Сибирь. В Чердыни есть место – Вятское городище, оттуда открывается панорама иного, загорнего мира. Чердынь, когда-то воеводский город, держит восточную границу Русского государства. Отсюда начинались в XV–XVI веках походы русских в Сибирь, за пушным зверем.

Похожее чувствуешь на противоположной стороне Урала, в Верхотурье. Крепость поставлена на каменный выступ у реки Туры и развернута в сторону большего мира, метрополии – Москвы. Верхотурский кремль так же, как и крепость Чердыни, держит оборону, отсюда начиналась официальная (но не единственная) дорога в Европейскую часть страны – Бабиновская. Верхотурье – ее восточный конец. В русском пространстве нужно разбираться, изучать его, наблюдать, как и почему оно меняется, где его пределы, внутренние границы. Сохраняя памятники архитектуры, природные достопримечательности, историческую среду, ландшафты, мы сохраняем пространство – не только важнейший источник знаний о прошлом, но и основу для проектирования будущего.