Информационно-практический журнал

Вячеслав Никонов,
председатель Комитета Государственной Думы по образованию и науке, председатель правления фонда «Русский мир»

Русский мир - это, в первую очередь, люди, которые идентифицируют  себя с культурой и традиционными ценностями нашей страны, проявляют к ним интерес.
Он весьма многообразен. В Уругвае, например, есть небольшой город Сан-Хавьер, основанный в начале ХХ века выходцами из России, эмигрировавшими по религиозным мотивам. 98 процентов его жителей – их потомки. Они уже почти не говорят по-русски, но хранят память о своих предках, изучают русский язык, подают в ресторанах русские блюда, проводят исторические фестивали на тему русской культуры.


Одним из главных идентификаторов культуры является, конечно, язык. Поэтому можно сказать, что в целом русский мир – это огромный мир, который говорит по-русски.
И число таких людей за рубежами нашей страны сопоставимо с количеством говорящих по-русски внутри России. Русская диаспора за границами России не так влиятельна и не так прочно связана с «метрополией», как многие другие диаспоры. Она к тому же ментально разделена: кто-то чувствует идентичность с русским миром, а кто-то нет. Во многом это связано с  историческими обстоятельствами. До 1917 года русской диаспоры как таковой в мире не было, если не считать уезжавших из страны евреев. Многие эмигранты советского и постсоветского периода, вынужденные уехать по политическим и идеологическим мотивам, не хотели и не хотят поддерживать связи с родиной, ставшей им враждебной. Но среди эмигрантов последних поколений очень много и тех, у кого по-прежнему российские паспорта, кто летает в Москву на уик-энд, кто связан с Россией, сохранил в ней бизнес.
Но в целом русские не организованы как диаспора. Вопреки расхожему представлению, русские еще большие индивидуалисты, чем люди на Западе. Пресловутый русский коллективизм – порождение традиционного образа жизни, связанного с коротким сельскохозяйственным сезоном. Все это в далеком прошлом.
Может ли Россия рассчитывать на русские диаспоры как на инструмент «мягкой силы», soft power своего влияния за рубежом? И да и нет. К сожалению, «мягкая сила» России пока слабее, чем у многих других стран. Помимо объективных причин, это следствие и политики в отношении России. Есть проблемы с функционированием наших культурных центров за границей, они постоянно ощущают давление. В США любая организация, которая связана с Россией, считается «иностранным агентом».
Не все это знают, но Россия является единственной страной, которой запрещено иметь свое лобби в Америке. Но тем не менее есть «культурное лобби»: люди русского мира, живущие в зарубежных странах, по понятным причинам заинтересованы в том, чтобы у этих стран были нормальные партнерские отношения с Россией.  
Изменится ли эта ситуация в ближайшие десятилетия? Есть объективные реалии. Усилиями пропаганды, PR-инструментами изменить положение вещей сложно, даже если на помощь приходят такие мощные события, как чемпионат мира по футболу 2018 года, который, безусловно, оказал огромное позитивное влияние на международный имидж России. Стереотипы сохраняются, никто не отменял факторов геополитики. Грубо говоря, если Россию «давят» на политическом фронте, то будут стараться потеснить и на культурном.
Но, конечно же, мы не должны оставлять усилий в сфере нашего культурного влияния, наоборот, нужно их наращивать. Возможности для этого есть во всех странах: запрос на русскую культуру, русскую литературу, изучение русского языка растет, несмотря на все попытки «демонизации» России в западных СМИ и общественном мнении.
Весьма показателен в этой связи интерес к русскому языку. После распада СССР число его носителей в мире сократилось на 50 миллионов, ушло целое русскоязычное поколение. Но с другой стороны, те, кто в 1990-е годы от русского языка отказывались, сегодня к нему возвращаются. В Польше, например, русский язык одно время был 16-м по количеству изучающих его как иностранный, сегодня он – второй. В Болгарии русский язык был 14-м, сегодня – второй, в Словакии он тоже на втором месте после английского. Получается, что в Восточной Европе сегодня без русского языка уже нельзя.
Культура и, конечно, культурное наследие – хорошая основа для международного взаимодействия. Посмотрите, даже сегодня, в эпоху политической напряженности между Россией и Западом, против нашей страны введено огромное количество экономических и политических санкций, но они практически не затрагивают сферу образования и науки, так как есть заинтересованность в наших мозгах и умах, студентах.
Что касается культурного наследия, то очень непросто, зачастую невозможно, провести грань, отделить «наше» от «не нашего». Наследие – общая, общемировая ценность, и само это обстоятельство делает его полем взаимодействия разных народов и государств. Есть, например, сотни зданий, построенных русскими архитекторами, выходцами из России – и в Париже, и в Белграде, и в Парагвае... А есть ведь еще наследие нематериальное, духовное, интеллектуальное. Питирима Сорокина в наши дни издают одновременно и в Гарварде, и в Сыктывкаре. Изобретатель телевидения Зворыкин, авиаконструктор Сикорский – русские по происхождению, но граждане Америки… Ясно, что работа по сохранению, изучению такого наследия не может не быть совместной.
Культурные богатства в значительной степени общие, как и возможность их использования. Это тот мост, который может соединить Россию и Запад. А в современном мире гораздо более продуктивно строить мосты, нежели стены.