Информационно-практический журнал

Чукотка ледяной рай. Холодный, очищающий, непреклонный и страшно приманчивый для тех, кому опостылела копоть городов, надоели толпы покупцов, рыщущих в поисках пёстрого секонд-хэнда

Когда медленно едешь на машине с громадными колёсами вдоль кромки Берингова залива, именно таким раем Чукотка и кажется. Впереди, в дымке снегов сопка Святого Дионисия, названная так казаками ещё в ХVIII веке. Позади три вершины Святого Иоанна Вдоль пустынной дороги мелькают, как призраки, старые, насквозь проглядываемые золотомойки, тяжеловатые вóроны взлетают по временам с их мёрзлых рёбер.

Но это природа, ландшафт. А сохранился ли дух Чукотки? Он, конечно же, проступает в скупых словах и жестах северян, ясно виден в их давнем, но и поразительно свежем искусстве. Именно для сохранения рывков и взвихрений северной души был создан Музейный центр «Наследие Чукотки».

О музеях говорено-переговорено. Но этот особенный. И не потому что на краю света. А из-за необыкновенных во всяком случае, для жителей европейской части России экспонатов. Интересно и то, что акцент в музее сделан не «земляных китах» (так здесь исстари называли мамонтов), не на белых медведях и полярных волках, а на высочайшем искусстве коренных народов Севера.

Только войдя в музей, замираешь на месте: искусство косторезов Уэлена и Певека, Билибино и Анадыря матово пылает во всём своём обаянии. Обо всех достоинствах такого искусства сразу не скажешь, но об одной особенности сказать нужно обязательно. Особенность эта в сюжетности резьбы по кости. Только глянешь жизнь китобоя или какой-нибудь небесной красавицы маленьким костяным театром вытягивается в линию на одном моржовом клыке.

Сказки, истории и мифы Чукотки затаились здесь! К примеру, сказка «Женщина-олень». Нигде, кроме Чукотки, такая сказка и придумана быть не могла. А вот «Сказка про медведя и лису», где обманутый мишка ждёт у кипящего котелка от хитрющей лисы хоть кусочка мяса. Тут же небольшая новелла «Случай на охоте»: кит переворачивает лодку, к этой лодке спешат другие, вдали ещё один кит мелькает. Небо хмурится. Но вдруг солнышко! И люди из последних сил удерживают-таки лодку в равновесии А ещё здесь неповторимые «Танцы журавлей», ещё странновато-поэтичная «Сказка про Муж-Солнце». Этот «Театр на моржовых клыках» вдруг приводит к пониманию: тут не просто искусство, тут сама душа Чукотки реет меж ставших внезапно живыми и подвижными стен музея.

А ведь есть еще предания, звучащие в фольклорных записях, есть исторические, чётко задокументированные происшествия. На одном из стендов небольшая 70 на 100 сантиметров модель зеленого самолёта. Самолет как самолет: дерево, металл, фанера. Однако подлинная история связанная с ним впечатляет! В начале 30-х годов ХХ века шаман Анкауге из посёлка Нутэпэлмын, что у залива Святого Лаврентия, страшно хотел, чтобы на Чукотку пришли и владели ею американцы. Во время сильных метелей он укреплял самолёт на верхушке яранги. К самолёту привязывал две верёвки: одна тянулась к пропеллеру, другая к спусковому крючку обреза. Собирался народ. Шаман начинал камлание и, впадая в транс, кричал: «Это американский самолёт! Он убьёт любого, кто меня не послушает. Придут американцы, разбомбят русских и всех непослушных убьют!» Доведя народ до экстаза, в момент наивысшего напряжения, горе-шаман дёргал за одну из верёвок. Раздавался выстрел, кто-то обязательно падал замертво. «Так будет со всеми, кто ослушается Америку!» вскрикивал над мёртвым телом шаман.

Шамана вывели на чистую воду, а самолет, стрелявший по мирным жителям, отправили в Музейный центр Есть и еще один удивительный экспонат. Это перстень красавицы Елены Бирич, подаренный ею первому председателю Анадырского ревкома Михаилу Мандрикову. В 1920 году Мандриков был расстрелян верными Колчаку людьми. Елена еще до этого уплыла в Америку, но перстень-печатка, снятый с пальца Мандрикова во время раскопок 1967 года, сохранился. Об этом я только что написал в своей повести «Чукотан», поэтому здесь скажу о другом: именно музейный перстень вдруг оживил историю, дал толчок повествованию о революции, которая канула в небытие, ушла, и вряд ли в эти края вернется. Но блеснуло в перстне и то, что важнее смут, мятежей, войн: перстень напомнил о где-то всё ещё существующей, вечной, не убиваемой ни временами, ни революциями любви. Любви, часть которой небольшим костерком пылает в далеком Анадыре, в стенах музея, вдруг раздвинувшихся до целого мира

До Анадыря можно добраться лишь на самолёте. Правда, это уже не самолёт шамана Анкауге, это вполне удобный лайнер, несущий вас в сказочные места: в ледяной рай, наполненный неповторимыми историями и превосходным искусством. Самолёт шамана давно сдан в музей. Самолёт из Москвы, заходя на посадку, делает круг как раз над сопкой Святого Дионисия. Перекрещиваются времена и предания, Чукотка плещется, как белый медведь в теплеющих к июню водах. Чукотка режет кость, строит аэродромы, разбивает национальные парки, шевелит громадными оленьими стадами и пристально смотрит в будущее. Оно в этих арктических широтах!