Информационно-практический журнал

 Я уезжала из серого, тонувшего в грязи Тамбова в марте 1988 года под голос Эдиты Пьехи:

 

Где-то есть город тихий, как сон,

Пылью тягучей по грудь занесен.

В медленной речке вода, как стекло.

Где-то есть город, в котором тепло

 

Вернулась через двадцать лет в совершенно другой город, который, несмотря на коммунальные проблемы, отмыл улицы, реставрировал практически весь центр и вернул себе исторический облик.

Документ, подтверждающий дату основания Тамбова, между прочим, историческая редкость: «В лето… 1636 года по указу благочестивейшего государя царя… Михаила Феодоровича..., по благословению… святейшего патриарха Филарета Никитича… повелено быть стольнику Роману Федоровичу Бабарыкину для построения в степном месте… вновь города, который… в 17 день апреля месяца означил место на реке Цне, на устье текущей по левую сторону речки Студенца, в самый всерадостный праздник пресветлого дня Воскресения Христова; во-первых, ради молитвословия обложили соборную церковь именованием Преображения Господня…, которую в недолгом времени и совершили, и освящена того ж 1636 года августа 6 дня в праздник Преображения Господня…; и наименован новопостроенный город Танбов…».

То есть основанием города-крепости стала церковь, которую заложили в день Светлой Пасхи. Как пишет краевед Марина Климкова, «тем самым утверждалось значение нового града. Оно должно было заключаться не только в защите юго-восточных рубежей Московского государства от вторжения неприятеля, но и в создании условий для «воскресения» края – его перехода от беззакония «дикого поля» к порядку христианско-православного государства».

Но на этом городское «везение» не кончилось. В 1785 году Указом Ея Императорского Величества Самодержицы Всероссийской Екатерины II правителем Тамбовского наместничества был назначен Гаврила Романович Державин. Тот самый – не последний в истории нашей литературы поэт, который слушал Пушкина на выпускном царскосельском экзамене. Как пишет та же Климкова: «…со временем результаты его правления стали своего рода эталоном, с которым стали сравнивать деятельность всех, кто занимал первую должность региона». Державин начал перепланировку города по регулярному плану. Он открыл народное училище и самолично участвовал в «испытаниях», словно готовился к знаменитому царскосельскому экзамену. По нынешним временам молодой (42 года) амбициозный наместник в короткое время сделал для города так много, как никто после него. Завел типографию, подчеркнем, вольную, то есть частную, одну из всего лишь четырех в России. Гаврила Романович положил начало театру, который и ныне украшает главную площадь города, построил каменный мост через реку Студенец и кирпичный завод. Наместнические указы в печатном виде рассылались уездным городничим и вывешивались на стенах храмов, базарах и ярмарках.

Державин оставил после себя город, планировка которого в целом до сих пор сохраняется в центральной части.

Многие русские поэты могли бы занять видную государственную должность и преуспеть на ней во благо России. Пушкин прозябал чиновником 10 класса по министерству иностранных дел, а мог бы послужить и министром, и канцлером. И, хотя существует версия, что он исполнял тайные поручения и был чуть ли не Джеймсом Бондом, это, увы, ничем не подтверждается. Между тем, русские поэты от Грибоедова до Тютчева преотлично справлялись с дипломатической службой. В ХХ веке стихотворцев пересадили управлять себе подобными в Союзе писателей, который вполне мог быть приравнен к министерству, – и ничего, тоже справлялись. Но ни главное редакторство, ни литчиновничество, ни номинальное депутатство и сидение писателей в президиумах не дали России эталонно спланированных городов. А уж сколько часов отняли у вдохновенья!..

С Симоновым или Твардовским, конечно, в верхах считались, и мнение их учитывали, хотя и могли росчерком пера отправить в отставку и опалу, но никто из поэтов прошлого века не учредил первую в России провинциальную газету «Тамбовские известия». А Державин учредил, и газета стала предшественницей всех губернских ведомостей, появившихся в николаевскую эпоху. И теперь, в эпоху цифровую, по этой газете можно судить о том, что слухи о «провинциальной отсталости» были, мягко сказать, сильно преувеличены.

Мы, рифмующие жильцы нового века, оттеснены на такую обочину, что и кирпичного заводика после себя не оставим, и «пост председателя в волисполкоме» не займем. Державин же был и остается не только эталонным наместником, но и поэтом, влиявшим на жизнь государства. Вот какое наставление властям предержащим поэт-гражданин оставил в «гневной оде», переложении 81 псалма Давидова под названием «Властителям и судиям»:

 

Ваш долг есть: сохранять законы,

На лица сильных не взирать,

Без помощи, без обороны

Сирот и вдов не оставлять.

 

Ваш долг: спасать от бед невинных,

Несчастливым подать покров;

От сильных защищать бессильных,

Исторгнуть бедных из оков.

 

Госслужащий Державин за эти стихи едва избежал опалы. А город детства на берегу Цны, устроенный по плану поэта, переживает второе рождение.